Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

– Мне нечего тебе сказать.

– Не говори ерунды! Обсудить надо очень многое, даже если мы просто собираемся развестись.

Шок был настолько силен, что на секунду я перестала дышать. Мне удалось подняться.

– Развестись? – повторила я пустым голосом. – Развестись? Но это невозможно. Об этом не может быть и речи. Это немыслимо.

– Ты никогда об этом не думала? Я считаю, что коль скоро ты отказалась жить со мной…

– Я месяцами ждала тебя в Пенмаррике!

– Ты могла бы быть со мной в Оксфорде… я дал тебе шанс, но ты отказалась. Я приглашал тебя жить в Алленгейте.

– Да… с миссис Парриш в качестве экономки!

Он побледнел.

– Я отказываюсь обсуждать это при Филипе.

– Очень хорошо, – от гнева мой голос стал холодным и жестким, – мы пойдем в твой номер. – Я повернулась к Филипу. – Дорогой, я не надолго, всего на минутку, мне надо кое о чем поговорить с папой. Тебе незачем волноваться и расстраиваться. Когда я вернусь, мы поужинаем здесь. Побудь здесь один, ладно?

– Конечно. – Но голос его был слаб, губы белы и плотно сжаты.

– Если тебе что-то понадобится, Филип, – произнес Марк строго, – ты найдешь нас в самом конце коридора. На двери номер семь.

Филип молча отвернулся и отошел к окну смотреть на море.

Мы оставили его, молча прошли по коридору и наконец вошли в номер – он был просторнее, чем наш, и более роскошный. Поначалу мне показалось, что в гостиной нет следов чьего-либо присутствия, но потом я приметила школьную шапочку, небрежно брошенную на шезлонг. Подойдя ближе, я увидела имя, вышитое на подкладке, имя младшего мальчика, который родился вскоре после Филипа. Поскольку это имя каким-то таинственным образом показалось мне дурным предзнаменованием, предвестником грядущих черных дней, я подняла шапочку и провела пальцем по буквам.

Его звали Адриан. Адриан Парриш.

Марк закрыл дверь. Неожиданно оказалось, что нам не о чем больше говорить. Пауза в ссоре привела к тому, что от моего гнева не осталось и следа; я даже не помнила шока, который испытала, услышав слово «развод». Теперь меня даже удивляло, что после стольких месяцев разлуки я все еще остро ощущаю ревность и обиду. Я приняла тот факт, что у него должны быть другие женщины; но почему я не могла смириться с существованием Розы Парриш? Этому не было логического объяснения. Видимо, я просто вдруг болезненно осознала, что Роза Парриш символизирует собой больше, чем просто конец моего брака. Она была символом молодости, которая ушла от меня навсегда, символом класса, частью которого я не смогла стать, символом мира, в котором я всегда чувствовала себя неловко. Она олицетворяла собой все мое горе, словно, глядя на ее красивое, веселое лицо, я видела все то, чего всегда хотела, но так и не смогла по-настоящему достичь.

– Что ж, – произнес издалека холодный голос Марка, – это была самая отвратительная сцена, какую только можно было разыграть перед нашим сыном.

Я села на неудобный стул с высокой спинкой и попыталась подумать о том, что мне следует делать, но мысли путались, и я не нашлась даже что ответить.

– Поскольку я считаю, что в будущем совершенно необходимо избегать подобных сцен, то предлагаю тебе пока разъехаться, а потом оформить развод, как только это станет возможным. У меня нет причин разводиться с тобой, как ты понимаешь, но, если я уеду сейчас и останусь в Алленгейте без твоего согласия, ты сможешь подать на развод на том основании, что я тебе изменил и затем бросил тебя. Полагаю, что период неисполнения супружеских обязанностей должен тянуться по крайней мере два года, поэтому нам придется подождать, прежде чем начинать процедуру, но, к сожалению, поскольку ты не можешь развестись со мной лишь на основании адюльтера, нам ничего другого не остается. Я понимаю, что развод повлечет за собой большой скандал, и уверен, что многие его не только не одобрят, но и будут шокированы, однако, смею заверить тебя, большая часть критики достанется на мою долю. Впрочем, я готов стерпеть многое, чтобы покончить с этой ситуацией самым подходящим из имеющихся способов. Я знаю, и ты тоже знаешь, что наш брак распался навсегда. Однако нам следует вести себя так, чтобы дети пострадали как можно меньше, и, с моей точки зрения, для них в итоге окажется лучше, если наш развод будет официально оформлен в суде.

Я услышала собственный голос, произнесший без всякого выражения:

– Не понимаю, каким образом позор и бесчестье развода могут пойти им на пользу.