Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

– Нет, Филип! – в ужасе закричала я. – Нет, нет! Немедленно иди сюда. Не смей спускаться вниз!

Он заколебался. Я никогда еще не говорила с ним так резко.

– Пожалуйста, – взмолилась я. – Иди сюда, Филип. Будь послушным. Пожалуйста.

Он молча вернулся. Мы вошли в номер, я заперла дверь. Горничная уже зажгла газ, и там было тепло и светло. Я села у огня и стала смотреть на пламя, стараясь успокоиться.

– Скажи мне… – Филип опустился на колени и крепко ко мне прижался, чтобы привлечь мое внимание. – Скажи мне. Я хочу знать. Пожалуйста, мама. Не плачь.

– Я не плачу, Филип. – Теперь я лучше владела собой. Голос был ровным, твердым. Я попыталась сглотнуть, но горло все еще слишком болело. Через некоторое время я произнесла: – Эту женщину зовут Роза Парриш. Она вдова, знакомая папы. Мальчики – ее сыновья.

– У них тоже каникулы? Они здесь в школе? Почему папа приехал к ним, а не ко мне и Маркусу?

– Я… не знаю… должно быть, есть какая-то причина…

– Но это нечестно, – сказал Филип. Он поднялся на ноги. – Можно, я пойду поговорю с ним?

– Нет… пожалуйста, дорогой. Останься со мной.

Раздался стук в дверь.

Я сильно вздрогнула и вскочила, но, прежде чем успела вымолвить и слово, Филип сказал:

– Это папа. Наверное, он пришел извиниться. – Он пересек комнату, дернул ручку и открыл дверь.

На пороге стоял Марк. Он был один, и неожиданно я почувствовала такую слабость, что мне пришлось опять сесть.

– Привет, Филип, – сказал он. – Вот сюрприз так сюрприз! Как вы здесь оказались? Где мама?

Филип ничего не ответил, просто уставился на него каменным взглядом. Марк этого не замечал. Он прошел в комнату и, увидев меня, протянул руки.

Я отвернулась.

Помолчав, он спросил:

– Зачем ты привезла Филипа в Брайтон?

– Я… просто… – Голос дрожал. Мне пришлось остановиться.

– Это я попросил, – сказал Филип из-за моей спины. – Я слышал, что в Брайтоне есть школы, и хотел их посмотреть. Я хотел попросить тебя перевести меня в школу рядом с морем. Мама здесь ни при чем. Это не ее вина.

– Никто, – возразил Марк, – не говорит, что мама в чем-то виновата.

Наступило молчание.

– А почему здесь ты? – вдруг дерзко спросил Филип. – У мальчиков каникулы? Почему ты навещаешь их, а не нас с Маркусом?

– Должно быть, потому, что у них лучше манеры. – Марк повернулся ко мне. – Что ты ему сказала?

– Ничего. Только как ее зовут.

– Я должен поговорить с тобой наедине, – коротко сказал он. – Мой номер дальше по коридору. Пройдем туда на несколько минут.

– Нет, – наотрез отказалась я. – Я не пойду в номер, который ты делишь с этой женщиной.

– Пожалуйста, Джанна! – Лицо его потемнело от гнева. – Не при ребенке.

– Мне все равно, – сказала я. – Мне все равно. Ни разу в жизни я не была так унижена, как когда я вошла в ресторан и увидела, что ты сидишь там с ее… с твоими сыновьями.

– Они не его, – вмешался Филип. – Они ее. Ты сказала мне…

– Послушай, Джанна…

– Нет, не стану слушать! Где она теперь живет? В Лондоне? Ах нет, конечно же в Оксфорде… в твоем новом доме в Алленгейте! Какой же надо было быть дурой, чтобы не догадаться раньше! Полагаю, она выступает в роли твоей экономки.

– Я отказываюсь обсуждать это при ребенке. Его здесь не должно быть.

– Ты не смеешь диктовать, как мне поступать с моими детьми! Какое ты имеешь право вмешиваться в их воспитание, если ты игнорировал их большую часть года? Как мне объяснить Маркусу и Филипу, почему на каникулах ты предпочел увидеться с Уильямом и его братом? Как ты смеешь уделять столько внимания своим ублюдкам?

Он схватил меня за плечи. Он тряс меня.

– Черт подери! – Он был так зол, что даже выругался. – У тебя что, совсем нет мозгов, нет представлений о приличиях, никакого…

– Прекрати! – закричал Филип. Своим маленьким кулачком он ударил отца в бок и попытался оттащить его от меня. – Прекрати, прекрати, прекрати!

– Видишь, как ты расстраиваешь ребенка? – Марк взял сына за шкирку и освободился от его хватки, но Филип немедленно атаковал его снова.

– Не надо, Филип. – Я схватила его за руку и притянула к себе. – Все хорошо, дорогой, все хорошо. – Я наклонилась и крепко обняла сына.

Он смотрел на меня своими ясными голубыми глазами, лицо его было бледным, напряженным. Потом рот неожиданно задрожал, и он заплакал. Я прижала его к себе и посмотрела на Марка горящими глазами.

– Ты в этом виноват.

– Прошу прощения, но не я устроил эту безобразную сцену при ребенке! Пойдем немедленно в мой номер, и мы сможем обсудить все наедине.