Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

Но хотя я оскорбленно замолчала, он и не подумал переменить тему.

– Я тебе чем-то не угодил?

– Ах, Марк, не говори ерунды!

– Но спать со мной тебе нравится уже меньше, чем раньше.

Я сказала себе, что он расстроен, и подавила негодование.

– Нет… нет, не меньше, но… – Я с трудом подыскивала слова, чтобы он меня правильно понял. – Но ведь это приходит и уходит, и ничего не остается. А дети – дети остаются! Женщина чувствует себя полноценной, когда у нее есть дети. О Марк, попытайся понять…

– Похоже, наш спор совершенно бесполезен, – холодно прервал он меня. – Я говорил тебе, что очень хочу детей. То, что я хочу втолковать тебе сейчас, – это чтобы хотя бы один год ты была только моей.

Я взорвалась, и это было непростительно с моей стороны, но терпение мое лопнуло.

– И ты еще обвиняешь меня в эгоизме! Да ты гораздо более эгоистичен, чем я!

– Я просто требую того, на что имеет право любой муж! – Мы раздраженно уставились друг на друга. Потом он спросил ровным голосом: – Так ты поедешь со мной в следующем месяце отдыхать или нет?

– Марк, я только что попыталась объяснить…

– Да или нет?

Я подумала об иностранных городах, незнакомых людях, о страдании, которое вызывало во мне пребывание на чужой, враждебной земле.

– Может быть, на следующий год…

– Да или нет, Джанна!

Я только начала привыкать к Пенмаррику. В тот момент я не могла вынести больше никаких изменений. В том, что в Марке не было сострадания, что он даже не пытался понять меня, была его вина.

– Нет, – сказала я. – В этом году я не хочу ехать.

Снова наступило тяжелое молчание.

– Понимаю, – произнес он наконец. – Полагаю, тебе не хочется откладывать следующую беременность.

Я ухватилась за возможность уступить ему.

– Я попытаюсь ее отсрочить, – сказала я, стараясь скрыть волнение, чтобы он не догадался, как мне хочется еще одного ребенка и еще несколько месяцев возможности избежать обязанностей хозяйки Пенмаррика. – Я не хочу сердить тебя, Марк. Но… конечно, никогда нельзя быть абсолютно уверенной… я не могу гарантировать…

– Другими словами, – ядовито подытожил он, – ты не сделаешь ни малейшей попытки избежать беременности, притворяясь при этом, что очень стараешься, а как только забеременеешь, скажешь, что это была случайность, и попросишь прощения.

Я чуть не подпрыгнула от того, как точно он разгадал мой замысел, и на время потеряла дар речи.

– Что ж, позволь мне сказать следующее, – процедил он сквозь зубы, пока я все еще не могла найти слова. – Если ты не будешь со мной спать, найдутся другие. А если ты забеременеешь до того, как Мариане исполнится год, ты всю беременность будешь думать, где я провожу вечера. Понятно? И не думай, что я буду хранить тебе верность, если ты будешь часто закрывать передо мной дверь своей спальни. Я долго терпел, но больше терпеть не намерен.

Мрачные намеки, сделанные в приступе гнева, не обеспокоили меня, потому что я знала, что была единственной женщиной в его жизни, но мне было больно оттого, что он говорил такие вещи, и я рассердилась, что он угрожает мне таким образом.

– Марк, – сказала я спокойно, – я никогда по собственной воле не закрывала перед тобой дверь своей спальни. Я…

– До сих пор, – сказал он, – ты закрывала ее по крайней мере на пять месяцев каждый год, и именно по собственному желанию, потому что ты хотела детей. Но до сих пор это было простительно, потому что мы оба их хотели и я был готов принимать такую ситуацию. Теперь же я детей не хочу, и, если ты забеременеешь после всего, что я сказал, я приму это точно так, как если бы ты захлопнула дверь спальни у меня перед носом.

– Боже мой! – закричала я, больше не в состоянии сдерживать гнев. – Ты что, не можешь думать ни о чем, кроме того, что происходит между нами в спальне? Ты что, совершенно не способен провести ночь без… – И прежде чем я успела прикусить язык, словечко из лексикона обитателей портовых доков сорвалось с моих губ. Я сразу же замолчала и залилась краской, но было поздно.

Марк посмотрел на меня. Потом поднял брови с выражением мрачного удивления.

– Дорогая, – протяжно сказал он, подчеркивая свой безупречный лондонский выговор, – тебе не требуется утруждать себя, чтобы напомнить мне, откуда ты родом. Когда это происходит, мне сразу хочется снова оказаться с тобой наедине на ферме Рослин! Тогда я мог получить от тебя, что хотел, без всякого шума. Жаль, что я решил жениться на тебе! Ты была такой замечательной любовницей.