Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

Конечно же, Майкл не мог удержаться от того, чтобы не изложить на бумаге свое неудовольствие моим поведением и не напомнить мне официально о моем «джентльменском соглашении» с братом.

– Как мило с его стороны так заботиться о Пенмаррике! – жизнерадостно сказал я, кладя письмо обратно в конверт. – Скажи ему, что я тоже озабочен и поэтому решил остаться здесь.

– Понимаю. – Саймон Питер посмотрел мне прямо в глаза, потом позволил себе улыбнуться. – Не могу сказать, что я тебя осуждаю, – произнес он, к моему крайнему удивлению. – Если бы я был на твоем месте, то сделал бы то же самое. Между нами, Джан-Ив… – он стал говорить тише, – между нами, мне кажется, Филип несправедливо поступил с тобой в этом деле. Ты был бы ему больше полезен, чем старый мистер Хьюберт, а если бы ты управлял имением, то все были бы счастливы, включая тебя самого. Мистер Хьюберт до сих пор с похвалой отзывается о твоих административных способностях, и, если бы ты сейчас предложил ему свою помощь, он бы с удовольствием ее принял. Конечно, если ты останешься в Пенмаррике, никто не станет выгонять тебя силой. Слишком большой скандал, слишком много сложностей и слишком много неприятностей. Кроме того, Филип может надумать навсегда поселиться в Канаде, а если он останется там, то, мне кажется, наилучшим решением проблемы было бы оставить тебя ответственным за имение в его отсутствие, по крайней мере, пока Джонас не станет совершеннолетним.

Мне такая позиция, конечно же, показалась подозрительной, но она настолько совпадала с тем, что чувствовал я сам, что я не мог не сказать:

– Конечно, это было бы намного лучше, чем то, что происходит сейчас… А ты думаешь, что Филип может навсегда поселиться в Канаде? Он что, намекал на это в письмах Майклу?

– Мне кажется, что иногда я могу читать между строк. – Саймон Питер снова улыбнулся. – Похоже, ему в Канаде нравится.

– Правда? – Я не мог удержаться от восторженной улыбки. – Замечательно, что у него так хорошо пошли там дела. Но… – подозрение по-прежнему сидело у меня в глубине души, – ведь твой совет довольно… неэтичен? Разве Майкл не осудил бы тебя, если бы услышал?

– Свидетелей нашего разговора нет, – очень спокойно сказал Саймон Питер, – а мне всегда приятно помочь старому другу. Кроме того, как знать? Джонас противный мальчишка, не правда ли, и Филип может легко перемениться в отношении завещания. Честно говоря, я на это надеюсь. Джонас и так избалован, чтобы получить большой незаслуженный доход, к тому же я осуждаю сам принцип наследования состояний. Я ни пенни не тронул из денег, которые оставил мне дядя, только заплатил за обучение в «Холмс, Холмс», но, с тех пор как начал зарабатывать, выплатил банку все, до последнего фартинга… Что ж, мне пора. Надеюсь, мы останемся друзьями, Джан, несмотря на нынешние сложности с мистером Винсентом и с Филипом.

– Конечно останемся, Сим! – ответил я сердечно, потому что теперь не мог не поверить в его искренность.

Все, что он говорил, было справедливо; Джонас на самом деле был избалованным и противным ребенком, а замечаниям по поводу унаследованного богатства я поверил, когда вспомнил его фанатичную преданность социализму в Оксфорде. Если учесть это, то нет ничего нелогичного в том, что Саймон Питер на моей стороне и предлагает помощь в обмен на будущую дружбу, когда я, возможно, стану хозяином Пенмаррика. Глядя ему вслед, я даже начал думать, что несправедливо судил о нем в прошлом. Кто бы мог подумать, что я встречу человека, который так же, как и я, жаждет получить от жизни свою долю справедливости: он больше всего в жизни хотел поднять Рослинов из Морвы до уровня верхушки общества, которую презирал.

Я совсем не был удивлен, когда вскоре после моего разговора с Саймоном Питером ко мне устремился целый поток посетителей, жаждущих испытать мою совесть. Приехал Майкл, вслед за ним мой тесть, без сомнения науськиваемый Элис, притащился из Карнфорт-Холла, чтобы сказать мне, что я компрометирую жену, живя от нее отдельно. Через неделю мать неожиданно явилась на чай. Наконец даже Адриан приехал на своем «форде», чтобы в приличествующих его сану выражениях спросить меня, какого черта я делаю. Я успешно привел всех четверых в ярость, и стыдно признаться, но мне это понравилось. По правде говоря, мне это так понравилось, что я и ухом не повел, когда сэр Джастин сказал, что посоветует Фелисити со мной развестись и позаботится о том, чтобы я не получил ни гроша после его смерти. Я даже засмеялся, когда Адриан сказал мне, чтобы я не приходил в его дом в Зиллане для теологических дискуссий до тех пор, пока не прекращу домогаться собственности своего брата, жить отдельно от жены и совершать прелюбодеяния, когда захочу. Бессильная ярость Майкла позабавила меня так же, как и ледяное осуждение матери. Я воспринимал их недовольство с веселым безразличием, пока из Канады не пришло письмо Винсенту, и, прочитав его, я рассердился больше, чем все мои противники, вместе взятые.