Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

Летом, через год после смерти Джералда Мередита, Жанна объявила о своей помолвке с доктором Доналдом Маккре, а через три месяца, в сентябре, Адриан обвенчал их в зилланской церкви. Мы все были рады за Жанну. Никто не заслуживал семейного счастья больше, чем она, и никто не мог сделать ее более счастливой, чем Доналд Маккре. Ей не хотелось устраивать прием в Ползиллане, где она жила с Джералдом, поэтому я предложил сделать это в Пенмаррике и положил настолько роскошное начало ее второму браку, насколько мог. Они с Доналдом стали близкими соседями моей новой любовницы из Пензанса, а поскольку Хелена тоже планировала купить домик в том же районе, начались разговоры о продаже Ползиллана.

Мне нравятся свадьбы – церковная церемония, последующий прием, возможность выпить хорошего шампанского. Свадьба Жанны мне очень понравилась, хотя я и был по-прежнему лишен общества Лиззи и хотя Ребекка изобрела какой-то предлог, чтобы не прийти. Лиззи только что родила девочку и была прикована к Кембриджу, но прислала забавную телеграмму, а позднее я позвонил ей, чтобы в подробностях рассказать о свадьбе. Что касается Ребекки, то было ясно, что на церемонию она не пришла, чтобы уязвить меня. Я сказал себе, что это не имеет для меня никакого значения, особенно теперь, когда у меня есть новая любовница, но на следующий день, страдая от похмелья, все же прослезился, вспоминая о навсегда ушедших временах.

Сенсацией свадьбы, без всякого сомнения, стала моя сестра Мариана. Ей было уже почти сорок, и она выглядела постаревшей; хотя фигура ее по-прежнему была хороша, она злоупотребляла макияжем, и я заподозрил, что она красит свои темные волосы, чтобы скрыть седые волоски. Она приехала одна, но быстро собрала вокруг себя толпу мужчин и занимала их глубокомысленными разговорами. Я заметил, что она непрерывно курит и пьет шампанское, как лимонад, – эти обстоятельства взбудоражили консервативных гостей, непривычных к лондонской моде.

– Довольно вульгарно, – сказала мать. – Она совсем не выглядит респектабельной.

Она явно хотела сказать, что Мариана выглядит как самая дорогая шлюха города.

После свадьбы я стал придумывать, как бы еще повеселиться, и уже подумывал о пикнике при лунном свете в гроте в обществе нескольких избранных гостей, но поскольку моя любовница сказала, что бросит меня, если я устрою какое-либо подобие оргии, то я решил устроить обычную вечеринку с коктейлем. Люси мне нравилась, и тогда мне не хотелось ее терять. Я все время говорил себе, что мне очень повезло. Я молод, мне всего двадцать восемь, и я могу делать все, что захочу. У меня больше не было причин жаловаться на несправедливость; в мире много людей, которые бы позавидовали моему положению. Тогда почему же мне приходилось постоянно повторять себе это?

Для этого не было никаких оснований.

– Ты бы лучше побольше занимался подготовкой вечеринки, – ворчала Люси. – А то свалил на меня все!

Я попытался сосредоточиться на предстоящем мероприятии и на некоторое время избавился от тягостного ощущения в душе. Но в день вечеринки, как раз когда я проверял списки, чтобы убедиться, что ничего не забыл, в дверь библиотеки постучал Медлин и сказал, что кто-то хочет поговорить со мной по телефону.

Это был Саймон Питер Рослин.

Я уже пригласил его на коктейль. Мне не хотелось это делать, несмотря на наши теперь сердечные отношения, но поступить иначе было бы ошибкой. Незадолго перед тем он подружился с Треарнами из Хелстона, и, поскольку они приглашали его на вечеринки, мне казалось, что он может посещать и мои. Я пригласил всех Треарнов, и мне не хотелось, чтобы они подумали, что я избегаю общества их протеже, но, когда я вышел в холл к телефону, я невольно надеялся, что Саймон придумал какой-то предлог, чтобы не прийти.

– Привет, Сим, – вежливо сказал я. – Не говори, что я тебя сегодня не увижу!

Он едва дал мне закончить фразу.

– Я не могу сейчас говорить, – тихо произнес он, – я смогу в деталях обсудить это сегодня вечером, но мы только что получили новости, которые, как мне кажется, будут тебе интересны. В отношении некоего субъекта из-за океана.

Ноги мои ослабли, сердце болезненно заколотилось о ребра.

– Филип…

– Одним словом, берегись, – сказал Саймон Питер Рослин. – Он возвращается.