Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

– Я ничего не стану свидетельствовать! – Джан-Ив побелел от испуга. – Я не пойду в суд давать показания против собственного отца! Свидетельствуй сам!

– Не будь дураком, – сказал я, доведенный до белого каления. – До суда дело не дойдет! Мне надо только, чтобы юристы матери, если понадобится, смогли подать прошение. А может быть, нам и не придется так далеко заходить. Я сначала напишу отцу ультиматум и посмотрю, как он отреагирует. Если это не подействует, то поеду в Сент-Ивс, к юристам, которые занимаются делами Сент-Энедоков, и покажу отцу, что не собираюсь играть с ним в игры.

– А что, если между ним и Элис ничего нет?

– Ему придется извалять ее в грязи, прежде чем он это докажет. Нет, он не допустит, чтобы дело стало публичным, но мне все равно нужна твоя помощь, чтобы план сработал.

Он посмотрел на меня снизу вверх. Облизнул губы розовым кончиком языка. По его лицу было видно, что он напряженно просчитывает ситуацию, словно его втянули в какую-то фантастически сложную игру. Наконец он медленно произнес:

– Не уверен, что могу пойти на такой риск. Если папа об этом узнает, он лишит меня наследства. – Он взглянул на меня своими узкими глазками. – Тебе придется материально меня заинтересовать, иначе я могу многое потерять.

Должно быть, у меня на лице отразилось презрение, потому что у него вдруг вырвалось страстное:

– Нет, я ни пенни не возьму из твоих чертовых денег! Никто не сможет сказать, что я продал отца! Я сделаю, что ты хочешь, но и пенни за это не возьму. Я не предатель.

Лично я не понимал, почему то, что ему предстояло сделать, без вознаграждения переставало быть предательством, но денежный вопрос для меня был совершенно неважен, и я не собирался размышлять над мучениями Джан-Ива. Я догадывался, что трещина в отношениях между ним и отцом после его отчисления из Оксфорда так и не заросла, поэтому был готов к такому его поведению, но мне все равно было противно. Тогда-то мое отношение к Джан-Иву после многих лет безразличного недоверия стало определенным; для меня он был просто мальчишкой-переростком, который по-прежнему эксплуатировал свое умение обманывать, – бесполезный человек, слишком скользкий, чтобы ему доверять, и слишком пустой, чтобы принимать его всерьез. По всей видимости, это была точная копия Хью, для которого единственной целью в жизни были легкие деньги! Но у Джан-Ива не было обаяния, зрелости и острого ума, то есть тех качеств, которые, на мой взгляд, отчасти искупали грехи Хью. Этот уродливый, трусливый, нелояльный, жадный, хитрый, глупый ханжа-деревенщина не отличался ничем подобным.

Я презирал Джан-Ива. Неожиданно я задумался, как это отец мог его уважать, и сказал в раздумье:

– А ты и правда отцовский наследник? Он действительно написал завещание в твою пользу?

Он бросил на меня быстрый, подозрительный взгляд и пожал плечами:

– Если честно, я завещания не видел. Но кого еще он мог выбрать наследником, если Маркус и Хью умерли, а ты отдалился от него больше, чем когда-либо? Внебрачным детям он наследства не оставит. Уильям говорил мне, что Адриан не примет ничего, кроме символического наследства, и они оба много раз слышали от отца, что им придется зарабатывать на жизнь.

Я резко развернулся, подошел к окну, посмотрел на море. Я пытался представить себе, как буду решать проблемы шахты с Джан-Ивом, как мне придется просить у него денег, бороться с ним так же, как сейчас с отцом. Меня опять охватило отвращение и смешанное со злостью презрение, оттого что в мире так мало справедливости. Не понимаю, как можно верить в Бога, если мир так испорчен, так навечно приговорен к постоянной несправедливости.

– Сегодня приезжает Адриан, – нервно сообщил Джан-Ив, крутя дверную ручку. – Ты ведь не собираешься прямо сейчас предъявлять отцу ультиматум? Адриан решит, что я имею к этому какое-то отношение.

Он даже Адриана боялся. Мое терпение лопнуло.

– Да проваливай ты, черт бы тебя побрал, – устало сказал я. – Мы уже обо всем поговорили.

– Но ультиматум…

– Это моя проблема.

– Хорошо, – пробормотал он и выскользнул за дверь так быстро, как только мог.

Я смотрел ему вслед, пока он не пропал из виду, а потом вернулся в контору. Я не ждал, что Джан-Ив примет мою сторону, а не отца. У меня было чувство, что на суде, если на него нажмут, он будет крайне ненадежным свидетелем.

К моему удивлению, у матери были серьезные опасения в отношении моего плана, и, хотя она и согласилась выполнить мою просьбу, у нее оставались сомнения в его успехе.