Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

Правительство платило мне щедрое жалованье, часть которого я отдавал матери, но большую часть помещал в банк. Теперь я испытывал больше уважения к деньгам, чем когда пять лет назад покинул отцовский дом в Лондоне, но, коль скоро моя шахта была обеспечена, они меня все же не слишком интересовали.

Шли месяцы. Едва я успел настолько погрузиться в работу, чтобы забыть обо всех проблемах, даже о чувстве вины из-за войны, как отец, за неделю до моего двадцать первого дня рождения, разыскал меня и принудил принять приглашение на ужин в Пенмаррик.

С тех пор как открылась шахта, отца я временами видел, потому что он посещал ежемесячные собрания, где обсуждались дела на шахте. Но он, очевидно, решил вмешиваться в происходящее на шахте как можно меньше и предпочитал держаться в стороне, мы с ним ухитрялись не ссориться. Полагаю, мы могли бы видеться и чаще чем раз в месяц, но этого не случалось. Честно признаться, тут была моя вина, не его. Он поздравил меня с открытием залежи и несколько раз приглашал в Пенмаррик, но я всегда находил предлог отклонить его приглашение. Я бы мог проигнорировать и этот ужин, если бы он пригласил меня в письменной форме, но произошло по-другому. На этот раз он поступил умнее. Однажды вечером он появился на шахте, встретил меня, когда я выходил из раздевалки, и пригласил прилюдно. Поскольку вокруг нас было с дюжину шахтеров и у всех ушки на макушке, я не смог придумать хорошего предлога, чтобы отказаться, и обещал прийти. Приглашение было на вечер того же дня, так что мне и позже уже было некуда деваться. Я попытался было сослаться на отсутствие у меня вечернего костюма, но отец сказал, что ужин будет неформальным; Жанна и Элизабет с гувернанткой на неделю уехали в Эксмут, Джан-Ив в школе, Уильяма дома вечером не будет; мы поужинаем вдвоем.

– Мать… – начал я.

– Я заготовил для нее записку, – сказал он. – Кто-нибудь из младших конюхов немедленно отвезет ее на ферму Рослин.

Он продумал все.

– Очень хорошо, – сказал я без особого энтузиазма. – Как хочешь.

Мы вместе молча поехали в Пенмаррик, а войдя в дом, отправились в библиотеку в ожидании ужина.

Отец предложил мне выпить.

– Я не прикасаюсь к крепким напиткам, – сказал я.

– Как это мудро. Может быть, сидр?

– Лучше пиво.

– Конечно, – сказал он и велел дворецкому принести из погреба бутылку. В Пенмаррике был новый дворецкий. Старый Медлин наконец ушел на пенсию, чтобы нянчить свою подагру, и Джеймс, первый ливрейный лакей, который, как оказалось, был Медлином Младшим, занял место своего отца. Медлину Младшему было лет пятьдесят, это был человек с мягкой поступью, очень ловкий и уверенный в себе. Я задался вопросом, удается ли ему ладить с экономкой, но, разумеется, не стал заводить разговор об Элис Пенмар.

Отец попытался заговорить со мной о шахте, но обсуждать ее с ним было неинтересно, поэтому говорил я мало. В сущности, мне вообще было скучно с ним общаться, и вскоре он понял, насколько ошибся, пригласив меня в Пенмаррик так, словно мы были старыми друзьями.

Ужин был ужасен. Он опять попытался заговорить о шахте и опять без толку. Потом он начал расспрашивать меня о моих друзьях, но, услышав, что все они – из рабочего класса, поинтересовался, поддерживаю ли я связь со школьными друзьями.

Я ответил, что нет.

Он спросил, не получал ли я новостей от Питера Уеймарка, Джорджа и Обри Карнфортов и Фрэнсиса Сент-Энедока, которые воевали за границей.

Я сказал, что нет.

Он спросил, не вижусь ли я с девочками Уеймарк, двумя сестрами Питера, которые жили на ферме Гернардз.

– Нет.

– Ты, похоже, мало общаешься с девушками.

– Да, мне сейчас и без них дел хватает.

– Может быть, это и правильно. Мне было бы жаль, если бы ты сейчас влюбился и захотел жениться. Ранний брак – это ошибка.

Я положил себе еще овощей.

– Тебе лучше знать, – сказал я.

После этого мы замолчали. После долгой паузы отец снова заговорил.

– На следующей неделе тебе исполнится двадцать один год, – сказал он. – Как неудачно получилось, что идет война и никого нет на месте! И все же мы это как-нибудь отпразднуем. Чего бы тебе хотелось?

– Поставить друзьям выпивку в пабе, – отвечал я. – Поиграть в дротики с Аланом Тревозом. Поужинать с матерью.

– Почему бы тебе не пригласить ее на ужин в Пенмаррик? Будут девочки, и мы могли бы еще позвать…

– Спасибо, нет.

– Может быть, тебе захочется ненадолго прийти одному? Мы бы выпили шампанского за твое здоровье.