Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

- Кровать я сейчас велю принести, - говорила хозяйка дома. - Рядом живут мои девочки, а сын... на третьем этаже.

- Вот видите, у вас и пепельница есть на случай, если вы когда-нибудь научитесь курить папиросы, - сказала Мадзе панна Малиновская.

- Ах, это пепельница моего сына, он иногда любит здесь вздрем... почитать после обеда, - ответила смущенная хозяйка дома. - Но он больше сюда не заглянет.

- До свидания, сударыня, - сказала вдруг панна Малиновская, пожимая пани Коркович руку. - Благодарю вас за условия. Будьте здоровы, Мадзя, прибавила она, - работайте так, как вы умеете, и помните, что мой дом всегда открыт для вас. Конечно, до тех пор... пока не приедут ваши друзья и покровители Сольские, которых я временно заменяю, - прибавила она с ударением.

- Ах! - вздохнула пани Коркович, глядя на Мадзю с выражением материнской любви. - Уверяю вас, Сольские останутся довольны!

Когда после осмотра дамы вернулись в гостиную, они застали там двух изящно одетых, вполне сформировавшихся барышень, пожалуй, слишком сильно затянутых в корсеты. Обе были блондинки с красивыми чертами лица, только у одной лоб был наморщен, точно она на кого-то сердилась, а у другой брови высоко подняты и рот полуоткрыт, точно она чего-то испугалась.

- Позвольте представить вам моих дочерей, - сказала хозяйка дома. Паулина, Станислава!

Обе девочки сделали панне Малиновской реверанс по всем правилам, причем брови у Станиславы поднялись еще выше, а лоб у Паулинки избороздили еще более угрюмые морщины.

- Панна Бжеская, - сказала хозяйка дома.

- О, мы знакомы! - воскликнула Мадзя, целуя девочек, которые покраснели и мило улыбнулись ей, одна с некоторой горечью, другая - с выражением меланхолии.

- Всего хорошего, сударыня, - повторила панна Малиновская. - До скорого свидания, Мадзя! Будьте здоровы, дети!

Мадзя проводила начальницу до лестницы и, целуя ее в плечо, прошептала:

- Боже, как я боюсь!

- Не беспокойтесь, - ответила панна Малиновская. - Я таких господ знаю, мне уже ясно, чего им надо.

Когда Мадзя вернулась в гостиную, пани Коркович отошла от золоченого гарнитура и уселась в бархатное кресло, а Мадзе указала на стул.

- Вы, сударыня, давно имеете удовольствие знать Сольских? - спросила дама.

В эту минуту девочки схватили Мадзю за руки и в один голос крикнули:

- А что, Вентцель все еще учится в пансионе?

- А про пани Ляттер вы слыхали?

- Линка! Стася! - прикрикнула на них мать, хлопнув рукой по подлокотнику кресла. - Сколько раз я вам говорила, что воспитанные барышни не перебивают старших? Сейчас... Ну вот и забыла, о чем хотела спросить панну Бжескую!

- Ну конечно, все о тех же Сольских, имение которых по соседству с папиной пивоварней, - с сердитым видом ответила Паулинка.

- Линка! - погрозила ей мать. - Линка, ты своим поведением вгонишь меня в гроб! Помни, я недавно вернулась из Карлсбада!

- Но, мама, вы уже едите салат из огурцов, - вмешалась Стася.

- Маме можно все есть, мама знает, что делает, - ответила дама. - Но воспитанные барышни не должны... Линка, ты скоро усядешься на колени панне Бжеской!

- Точно я не сидела в пансионе!

- В пансионе это другое дело!

В прихожей раздался могучий бас:

- Говорил я тебе, шут гороховый, чтобы ты не смел рядиться, как обезьяна!

- Барыня велели, - ответил другой голос.

Дверь отворилась, и в гостиную вошел бородатый мужчина в шляпе.

- Что это сегодня за маскарад? - кричал господин в шляпе. - Какого черта...

Он умолк и снял шляпу, заметив Мадзю.

- Мой супруг, - поспешила представить его хозяйка дома. - Панна Бжеская.

Пан Коркович с минуту смотрел на Мадзю; на добром его лице изобразилось удивление.

- А! - сказал он протяжно.

- Задушевная приятельница Сольских.

- Э! - ответил он пренебрежительно, а затем, взяв руку Мадзи в свои огромные лапы, сказал: - Так это вы будете учить наших девочек? Будьте к ним снисходительны. Они у нас глупенькие, но старательные!

- Пётрусь! - остановила его супруга, торжественно поправляя кружевной воротничок.

- Милая Тоня, кого ты хочешь обмануть, учительницу? Да она мигом распознает твоих дочек, как сиделец молодое пиво. Ну как, этот болван уже вернулся?

- Я тебя не понимаю, Петр, - возмутилась дама.

- Папа спрашивает, вернулся ли Бронек! - объяснила Паулинка.

- Что подумает панна Бжеская о нашем доме! - взорвалась дама. - Не успел войти и уже зарекомендовал себя как грубиян!

- Но ведь я всегда такой, - ответил господин, с удивлением разводя руками. - Панна Бжезинская, или как ее там, не будет платить по моим векселям, если бы я даже за ней приударил. Вот негодяй! Не наказывал, не лупил его, покуда он был мал, так теперь сущее наказание с ним!