Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

Занятие это не требует особого умственного напряжения, и оно успокоило Мадзю. Только теперь она поняла разницу между родным домом, где у всех было время, чтобы любить ее, и чужим домом, где ни у кого не было времени даже поговорить с нею.

Около трех часов в коридоре поднялось движение: пансионерки вернулись с прогулки, а затем пошли обедать. По отголоскам, доносившимся до ее слуха, Мадзя поняла, что девочки идут парами и тихонько разговаривают. При пани Ляттер в такие минуты было много шума, смеха, беготни, а сегодня ничего похожего!

"Обо мне забыли!" - вдруг подумала Мадзя, сообразив, что ее никто не зовет обедать.

Кровь бросилась ей в голову, слезы навернулись на глаза, с непреодолимой силой ее потянуло домой.

"Домой, домой! Не надо мне ни панны Малиновской, ни ее протекции, ни ее гостеприимства! Да моя мама с нищим так не обошлась бы, если бы он очутился у нас в обеденную пору! У меня девяносто рублей кредитками да несколько золотых майора, можно вернуться домой. А в Иксинове, если я в месяц даже пятнадцать рублей заработаю, никто не посмеет меня оскорбить!"

Так говорила себе Мадзя, в волнении расхаживая по комнате... на цыпочках. Она опасалась, как бы кто не услышал ее шагов и не вспомнил о ней. Ей хотелось, чтобы все о ней забыли, чтобы стены расступились и она незаметно смогла уйти из этого странного дома.

- Боже, боже, и зачем я сюда приехала? - шептала Мадзя, ломая руки.

Весь ужас ее положения представился Мадзе, когда она почувствовала вдруг, что хочет есть.

"У меня нет гордости, - думала она в отчаянии. - Как можно в такую минуту испытывать голод?"

Но тут она удивилась: наверху поднялось движение, раздался смех, беготня, звуки фортепьяно. Несколько пар, кажется, даже пустились танцевать.

- Что это значит? - сказала она себе. - Стало быть, и здесь можно веселиться?

В эту минуту послышался стук в дверь, и в комнату, улыбаясь, вошла панна Малиновская.

- Теперь наша очередь, - сказала она, - прошу!

Она взяла Мадзю под руку и повела в комнату своей матери, где был накрыт стол на три персоны и дымилась суповая чашка.

"Боже, я так никогда и не поумнею!" - подумала Мадзя, смеясь в душе над собой.

Мрачные мысли прошли, зато разыгрался аппетит.

- Ну, вот, как будто немножко отдохнула, - заметила панна Малиновская после жаркого. - Право, мне даже завидно, что вам не удалось открыть маленький пансион в этом вашем Иксинове.

- О, я вернусь и открою хотя бы два класса: приготовительный и первый, - ответила Мадзя, желая успокоить хозяйку дома.

- Два класса тоже дадут себя знать, особенно на первых порах. Нам-то это знакомо, правда, мама?

- Ах! - вздохнула старушка, хватаясь руками за голову. - Да тебе еще такой пансион достался! Не приведи бог! Знаете, панна Магдалена, обратилась она к Мадзе, - сколько я слез пролила, сколько ночей не спала прошлую четверть! Но Фелюня железный человек. Да!

- Можно мне заходить изредка к вам, чтобы присмотреться к делу? - робко попросила Мадзя у начальницы.

- Пожалуйста, но что вы здесь увидите, дорогая? Надо раньше всех вставать, позже всех ложиться, за всем следить и, что самое главное, каждому сразу определить его обязанности, и никаких поблажек! Когда пани Ляттер не исключила первую пансионерку за то, что та с опозданием явилась от родителей, все было потеряно. С этой минуты начались визиты студентов к панне Говард, прогулки панны Иоанны. Однако не будем говорить об этом. Вы знакомы с пани Коркович, у которой будете работать?

- Девочек я знаю. А пани Коркович, кажется, как-то видала, - ответила Мадзя.

- Я ее тоже не знаю. Слыхала, что люди они богатые, выскочки, и пани Коркович заботится о воспитании дочерей. Разумеется, если вам будет у них плохо, мы найдем другое место, а может, даже у меня откроется вакансия.

- Ах, это было бы лучше всего! - сложив руки, воскликнула Мадзя.

Панна Малиновская покачала головой.

- Погодите, погодите! Спросите лучше у ваших подруг, в таком ли они восторге? - сказала начальница. - Ничего не поделаешь! Я не хочу идти по стопам пани Ляттер.

После обеда начальница поднялась наверх, где, несмотря на ее присутствие, пансионерки шумели по-прежнему. Без четверти пять она забежала к Мадзе.

- Одевайтесь, - сказала она, - едем. Дорожный сундук пришлют через час.

Когда Мадзя осталась одна, ее охватил страх. Как примет ее пани Коркович? Может, и у нее такие строгости, как у панны Малиновской? Бледная, она дрожащими руками надела пальто, а поскольку была одна в комнате, перекрестилась и, опустившись на колени, помолилась богу, прося благословения в такую важную минуту жизни.