Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

- А, это ты, Лабенцкая! Как поживаешь! - спросила Мадзя. - Почему же Маня не кончила?

- Она должна жить у своего дяди Мельницкого. Помните, такой толстяк. После смерти пани Ляттер его разбил паралич, и Маня за ним ухаживает.

- Вы совсем меня забыли. А я так по вас скучаю!

- Да что ты, Зося, вовсе не забыла!

- Мне столько надо сказать вам! Пойдемте к окну.

Зося увлекла Мадзю к окну и зашептала:

- Если вы его увидите... Ведь он скоро должен вернуться...

- Кто, Зося?

- Ну... пан Казимеж Норский...

- Ты все еще думаешь о нем? И это в шестом классе! - огорченно воскликнула Мадзя.

- Нет, я совсем о нем не думаю. Пан Романович в тысячу раз лучше! Ах, панна Магдалена, какую он за лето отпустил красивую бороду!

- Ты ребенок, Зося!

- Вовсе не ребенок, я умею уже презирать. Пусть женится на этой монголке.

- Кто, на ком? - бледнея, спросила Мадзя.

- Казимеж на Аде Сольской, - ответила Зося.

- Кто тебе наболтал таких глупостей?

- Никто не наболтал, никто ничего не знает, только... чует мое сердце. Ах, недаром сидят они в Цюрихе!

В дверь постучали. Девочки бросились врассыпную, как стайка воробьев при виде ястреба. Вошла горничная и позвала Мадзю завтракать.

В комнате начальницы Мадзя застала седенькую, худенькую, но очень подвижную старушку.

- Я здешняя хозяйка, - весело сказала старушка. - Дочки нет, так что позвольте предложить вам...

Старушка была похожа на докторшу Бжескую, и растроганная Мадзя поцеловала ей руки.

- Присаживайтесь, дитя мое, простите, не помню, как звать вас?

- Магдалена.

- Присаживайтесь, панна Магдалена! Я налью вам кофе, вы, наверно, устали. И булочку намажу маслом. Я это умею.

- Большое спасибо, я не ем масла, - прошептала Мадзя, не желая вводить в расходы свою покровительницу.

- Вы не хотите масла? - удивилась старушка. - Что, если об этом узнает Фелюня? Избави бог! Она считает, что без масла хлеб ничего не стоит. Мы все здесь должны есть масло.

Итак, Мадзя ела булочку с маслом, и в сердце ее это отозвалось тихой печалью. Когда у родителей на полдник подавали в беседке кофе, булочку тоже ели только с маслом... Что поделывают теперь майор, ксендз, папа с мамой? Ах, как тяжело покидать родной дом!

Старушка, угадав, быть может, ее печальные мысли, сказала:

- Вы теперь, наверно, надолго в Варшаву, как и мы? Фелюня уже очень давно не была в деревне.

- Ах нет, нет, сударыня! - запротестовала Мадзя. - Через год я, может, вернусь домой. Я хочу открыть небольшой пансион, - прибавила она, понизив голос.

- В Варшаве? - живо спросила старушка, глядя на Мадзю испуганными глазами.

- О нет, что вы! В Иксинове.

- Иксинов?.. Иксинов?.. У нас нет ни одной ученицы из Иксинова. Что ж, может, оно и хорошо. Вы бы присылали к нам учениц в старшие классы.

- Ну конечно, только к вам, - ответила Мадзя.

Старушка успокоилась.

В соседнюю гостиную, куда дверь была полуотворена, вошла начальница, а за нею какая-то дама.

- Я согласна платить четыреста, - говорила дама. - Что ж, ничего не поделаешь!

- У меня для вашей девочки уже нет места, оно вчера было занято, отвечала начальница.

Минута молчания.

- Как же так? Ведь может же в таком просторном дортуаре поместиться еще одна кроватка, - снова с беспокойством заговорила дама.

- Нет, сударыня. У нас количество учениц определяется размерами помещения. Либо много воздуха, либо малокровие, а я не хочу, чтобы в моем пансионе дети страдали малокровием.

Дама, видно, собралась уходить.

- Пани Ляттер никогда не была такой несговорчивой, - сказала она с раздражением в голосе. - До свидания, сударыня!

- Потому-то и кончила плохо. До свидания, сударыня! - ответила начальница, провожая даму в коридор.

Мадзю поразила решительность панны Малиновской, но еще больше лицо ее матери. Во время разговора в гостиной на лице старушки испуг сменялся гордостью, гнев - восторгом.

- Она всегда такая, моя Фелюня! - сложив руки и тряся от волнения головой, говорила мать. - Какая это исключительная женщина! Не правда ли, панна... простите, панна...

- Магдалена, - подсказала Мадзя.

- Да, да, панна Магдалена... вы уж меня извините. Не правда ли, Фелюня необыкновенная женщина? Во всяком случае, я другой такой не встречала.

На пороге показалась начальница.

- Ну как, мама, - спросила она, - белье у Гневош сходится со списком?

- Белья у нее достаточно, - ответила старушка, - но списка никакого нет.

- По обыкновению! Гневош сегодня вместо прогулки пересчитает с вами белье и составит список, а когда отец навестит ее, даст ему список на подпись. Вечный беспорядок!