Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

- Я даже сестренки не видела, - прервала ее Мадзя. - Ну, как у вас дела?

- Ничего. В пансион такой наплыв, что панна Малиновская не хочет принимать учениц. А какие перемены! В прежней квартире Ады Сольской и пани Ляттер сейчас дортуары; хозяйкой в пансионе мать панны Малиновской, а у нее самой, кроме приемной, всего лишь одна комната. Слыхала? Начальница в одной комнате!

- Доходы, у нее, наверно, меньше, чем у пани Ляттер?

- Сомневаюсь, - возразила панна Жаннета. - Хотя, представь себе, она берет с учениц на пятьдесят и даже на сто рублей меньше, нам повысила жалованье, ну... и стол стал лучше. Гораздо лучше!

- Вот и отлично!

Панна Жаннета вздохнула.

- Дисциплина, страшное дело! Пансионерок посещать не разрешается, мы можем принимать гостей только в общей гостиной. В девять часов вечера все должны быть дома. Иоасе у нас нечего было бы делать. Это монастырь!

Носильщик вынес вещи, барышни сели на извозчика.

- Как трясет на ваших извозчиках, ой, упаду! - воскликнула Мадзя. Пыль, духота!

- А мне кажется, что сегодня чудный воздух, - улыбнулась панна Жаннета. - Я так давно не была в деревне, что, наверно, не смогла бы там дышать, прибавила она со вздохом.

- Панна Говард у нас? - спросила Мадзя.

- Что ты! У панны Малиновской нет места прогрессисткам.

- Шум, гам! Несносная Варшава! Ты ничего не слыхала про Сольских, про... Элену Норскую? - краснея, допытывалась Мадзя.

- Все они за границей, но скоро должны вернуться, - отвечала панна Жаннета. - Ада хочет сдать экзамен на доктора естественных наук, Эленка и Сольский, кажется, помолвлены; но они все время то мирятся, то рвут отношения. Эля, видно, так же деспотична, как пани Ляттер, а Сольский ревнив. Не пойму я их. Сворачивай в ворота и заезжай во двор, - крикнула панна Жаннета извозчику.

Спустя несколько минут Мадзя с бьющимся сердцем поднималась по хорошо знакомой лестнице пансиона. Девушку поразила тишина, царившая в коридорах, и отсутствие пансионерок, которые прежде вечно носились из класса в класс.

- Пани начальница у себя? - спросила Жаннета у служителя в черном, наглухо застегнутом сюртуке, с проседью в волосах, который стоял около лестницы, вытянувшись в струнку, как солдат.

- Пани начальница... - начал он и - смолк.

Дверь отворилась, и какой-то господин стал с поклонами пятиться задом из комнаты, в глубине которой слышался мягкий голос панны Малиновской.

- ...как только она попадет в пансион, ей нельзя будет выходить в город.

- Категорически? - продолжая отвешивать поклоны, спросил господин.

- Да.

Господин спустился с лестницы, и Мадзя увидела перед собой панну Малиновскую. На ней было такое же темное платье, и лицо ее было так же спокойно, как полгода назад. Только красивые глаза приобрели стальной блеск.

- А, панна Бжеская, вы уже здесь? - сказала начальница и поцеловала Мадзю в лоб. - Можете ли вы сегодня в пять часов поехать со мной к своим воспитанницам?

- Конечно, сударыня!

- Панна Жаннета, займитесь панной Бжеской.

- Можно мне поздороваться с моими бывшими ученицами? - робко спросила Мадзя.

- Конечно, Петр, завтрак для панны Бжеской! Потом можешь отослать письмо, которое я сегодня дала тебе...

- Для отправки пани Коркович, - подхватил служитель, стоявший навытяжку.

- Я сообщила пани Коркович о вашем приезде и предупредила, что мы будем у них в пять часов, - сказала пани Малиновская Мадзе и пошла наверх.

Мадзя в остолбенении смотрела на панну Жаннету, увидев, что начальница исчезла в коридоре третьего этажа, та покачала головой и прошептала:

- Ну-ну!

Тут приоткрылась другая дверь, и в щелке показалась девочка, которая делала знаки рукой и шептала: "Тсс! Тсс! панна Магдалена!"

Мадзя вошла с Жаннетой в класс, где собралась кучка младших и старших воспитанниц.

- Пани начальница разрешила вам поздороваться с панной Магдаленой, сказала Жаннета.

Девочки окружили Мадзю и, целуя ее, заговорили наперебой:

- Мы видели в окно, что вы приехали! Вы к нам? Нет, к Корковичам. Ах, если бы вы только знали, какие у нас строгости! А знаете, в июле умерла Зося Пясецкая...

- У меня по всем предметам отлично, я получила первую награду, - громче других говорила красивая брюнетка с бархатными глазами.

- Милая Мальвинка, да не хвастайся ты так!

- А ты, Коця, не мешай. Я ведь была ученицей панны Магдалены, и ей будет приятно узнать, что во всем пансионе я самая способная.

- Знаете, панна Магдалена, бедная Маня Левинская так и не кончила шестой класс.