Уилбур Смит - Птица солнца

— Мы похищены террористами! Стреляйте в нас! Не заботьтесь о нашей безопасности!

Рука Тимоти устремилась к передатчику, в то же мгновение он обернулся к заложнику. Я думаю, он хотел вмешаться, остановить убийство. Но опоздал.

Нож, глубоко впившись под челюсть, перерезал напряженное горло. Кровь брызнула, как вода из пережатого садового шланга, красным фонтаном залила Тимоти и меня. Сильная жидкая струя плеснула на крышу кабины и закапала на пол. Механик издал высокий воющий звук, с каким пар вырывается из котла, воздух из его легких пошел через перерезанное дыхательное горло, и розовая пена забрызгала рацию.

По радио послышалось:

— Немедленно смените курс на противоположный. Подтвердите получение. Подтвердите немедленно, иначе открываю огонь.

Тимоти бранился, вырывая у меня из рук микрофон, а я, стараясь разорвать веревки, кричал:

— Звери! Грязные, кровожадные звери! Убийцы!

Один из бандитов поднял пистолет, собираясь ударить меня по лицу, но Тимоти оттолкнул его руку.

— Уберите его отсюда! — он мотнул головой, указывая на еще дергающийся труп механика, и убитого вытащили в грузовое отделение.

— «Мираж» атакует! — закричал Роджер из кабины, и мы увидели серебряную точку, идущую нам наперерез.

Тимоти поднес микрофон ко рту. Его лицо было залито кровью заложника.

— Не стреляйте! — закричал он. — На борту заложники.

— Атакуйте! — кричал я, стараясь порвать путы. — Нас все равно убьют. Стреляйте!

«Мираж», не открывая огонь, круто задрал нос прямо перед нами. «Дакоту» сильно качнуло в зоне пониженного давления. Я по-прежнему кричал и старался вырваться. Я хотел добраться до них. Стальное кресло подо мной ходило ходуном. Я уперся ногами в стену фюзеляжа и надавил изо всех сил. Кресло накренилось, и бандит снова поднял пистолет.

— Нет! — крикнул Тимоти. — Он нужен нам живым. Пусть Мэри принесет морфий.

«Мираж» отвернул в сторону, потом повернул назад и повис в ста футах справа от «дакоты». Я видел, как пилот беспомощно смотрит на нас.

— Вы слышали доктора Кейзина, — предупредил Тимоти пилота истребителя. — У нас еще четверо заложников на борту. Одного белого заложника мы уже казнили и, если вы предпримете враждебные действия, не колеблясь казним другого.

— Нас все равно убьют! — закричал я, но Тимоти уже отключил связь.

Им пришлось держать меня впятером, чтобы сделать укол, но наконец игла впилась мне в руку, и, хотя я пытался противиться наркотику, все начало расплываться и затягиваться туманом. Тем не менее, я не сдавался — но движения мои становились медленными, координация утрачивалась, и я потерял сознание. Последнее, что я помню: Тимоти назвал Роджеру новый курс.

Меня разбудили боль и жажда. Во рту пересохло, голова раскалывалась. Я попытался сесть и громко вскрикнул.

— Как вы, доктор? Спокойней, — Голос Роджера ван Девентера. Я заставил себя сосредоточить на нем взгляд.

— Есть вода?

— Простите, доктор. — Он покачал головой, и я осмотрел голую комнату с белыми стенами. Всю ее обстановку составляли четыре деревянные койки и ведро-параша. Дверь закрыта и забрана решеткой. Три банту из наземной службы сидели в углу, испуганные и несчастные.

— Где мы? — прошептал я.

— Замбия. Нечто вроде военного лагеря. Приземлились час назад.

— А куда делся истребитель?

— Повернул обратно, когда мы пересекли Замбези. Они ничего не могли сделать.

Мы тоже. Пять дней мы просидели в душной, раскаленной, как печь, комнате с вонючим ведром. На пятый день за мной пришли. С криками и множеством ненужных толчков и ударов меня провели по коридору в скудно меблированную комнату. Главным в ней был большой портрет Председателя Мао. Тимоти Магеба встал из-за стола и приказал стражникам удалиться.

— Садитесь, доктор. — На нем была форма парашютиста со звездами полковника Китайской народной армии.

Я сел на деревянную скамью, и глаза мои устремились к подносу, на котором выстроились в ряд бутылки с тускерским пивом. Бутылки запотели от холода, и мое горло свела спазма.

— Я знаю, вы любите холодное пиво, доктор. — Тимоти открыл одну из бутылок и протянул мне. Я покачал головой.

— Нет, спасибо. Я не пью с убийцами.

— Понятно. — Он кивнул, и я увидел в его темных задумчивых глазах сожаление. Он поднес бутылку ко рту и отпил. Я с жадностью следил за ним.

— Казнь механика не входила в наши планы, — сказал он. — Я не хотел этого. Поймите, пожалуйста, доктор.

— Да. Понимаю. А когда дым от нашей горящей земли затмит небеса, а запах мертвых дойдет даже до твоей черной души, ты тоже скажешь: «Я не хотел этого»?