Уилбур Смит - Птица солнца

Я протянул руку назад, схватил его за запястье возле локтя и повернул. Его рука с треском сломалась, он взвизгнул.

— Не стрелять! — крикнул Тимоти. — Никакого шума.

— Помогите! — закричал я. Двигатели заглушили мой крик. Раненого бросили и кинулись на меня. Я нагнулся, лягнул предводителя в пах. Он сложился пополам, и я ударил его коленом в лицо. С хрустом сломался хрящ носа.

Тимоти и люди из наземной службы поднялись.

— Не стрелять! — голос Тимоти звучал напряженно. — Никакого шума.

Я бросился на него, точно рассерженный леопард, всей душой возненавидев бывшего друга за предательство, стремясь увидеть, как брызнет его кровь, а кости сломаются в моих руках.

Одна из девушек ударила меня по голове стальной рукояткой пистолета. Я почувствовал, как острый край врезается в кожу, и потерял равновесие. Один из наземной службы схватил меня. Я прижал его к себе изо всех сил. Он закричал, и я почувствовал, как ломаются его ребра.

Меня снова ударили по голове, рукоять врезалась в кость. Теплая кровь залила лицо, ослепляя меня. Слабея, я выпустил человека, которого сжимал, и повернулся, чтобы отразить нападение остальных, ослепленный собственной кровью, оглушенный собственным ревом. Они столпились вокруг меня, стали избивать. Я молотил руками, пытаясь нащупать врага. На мою голову и плечи посыпались удары. Колени у меня подогнулись, и я упал. Но не потерял сознания: меня удерживали горячие волны гнева. Меня начали пинать ботинками в грудь и живот. Я скрючился, сжался в комок на холодном скользком бетоне, пытаясь укрыться от ударов.

— Хватит, оставьте его, — голос Тимоти. — Тащите его в самолет.

— Моя рука. Я его убью! — В писклявом голосе слышалась боль.

— Прекратить! — снова Тимоти, потом звук пощечины. — Нам нужны заложники. Втащите его в самолет.

Множество рук поволокли меня по бетону. Потом меня подняли и грубо бросили на металлический пол фюзеляжа. Дверь захлопнулась, приглушив звук двигателя.

— Пусть пилот взлетает, — приказал Тимоти. — Доктора отведите к радио.

Меня потащили по проходу. Стерев кровь с глаз, я увидел лежащих у стены белого инженера и черных рабочих наземной службы. Все они были связаны, у каждого во рту кляп. Они были без форменной одежды: бандиты сняли ее с них и использовали для маскировки.

Грубые руки посадили меня в кресло радиста и привязали так прочно, что веревки врезались в тело. Лицо у меня распухло и потеряло чувствительность, а во рту держался металлический привкус крови.

Я повернул голову и посмотрел в кабину. У руля сидел Роджер ван Девентер. Под глазом у него был большой синяк, волосы всклокочены, лицо бледное и испуганное. Один из бандитов стоял за ним, приставив к затылку Роджера ствол пистолета.

— Взлетайте, — сказал Тимоти. — Соблюдайте все необходимые процедуры. Вам понятно?

Роджер кивнул. Мне стало его жаль. Вероятно, он не родился героем.

— Простите, доктор, — попытался он объяснить. — Они набросились на меня, как только я поднялся на борт. — Все его внимание было сосредоточено на том, чтобы вывести самолет на все еще темное поле. На меня он не смотрел. — У меня не было ни малейшей возможности.

— Ничего, Роджер. Зато я не сплоховал, — хрипло ответил я. — Угостил их парой хороших ударов.

— Молчите, доктор. Мистер ван Девентер должен заниматься только взлетом, — предостерег Тимоти, и я, повернувшись, бросил на него полный ненависти взгляд.

Роджер запросил разрешение на взлет и получил его. Все прошло как обычно. Напряженные, тревожные черные лица успокоились, даже послышалось несколько нервных смешков.

— Курс на Ботсвану, — приказал Тимоти Роджеру. — Когда пересечем границу, скажу, куда дальше.

Роджер напряженно кивнул. Пистолет по-прежнему упирался ему в затылок. Я оценивал силу банды и примерные мотивы их поступков. Помимо Тимоти и восьмерых, тащивших меня, на борту были еще пятеро бандитов, те, что подстерегли Роджера и работников наземной службы. Раненый и двое искалеченных мною лежали на полу грузового отсека. Две девушки, обе работавшие в Институте, склонились над ними, вправляли сломанную руку, меняли повязки.

Бандиты начали переодеваться: гражданскую одежду они меняли на защитную форму парашютистов. Я увидел нашивки с красной звездой, и последние мои сомнения рассеялись. Я повернул голову. Тимоти смотрел на меня.

— Да, доктор, — он кивнул. — Солдаты свободы.

— Или вестники тьмы — это как посмотреть. Тимоти нахмурился.