Олесь Донченко - Карафуто

— Катакура, — вдруг громко вскрикивал Володя. — Это — Катакура!

Но сеть оставалась пустой. Чуть шевелятся отяжелевшие руки, и голова тяжелая, как черный якорь.

Утром над морем опустился густой туман. Он качался и со всех сторон обступал шхуну. В этом тумане «Никка-мару», рискуя столкнуться с встречным судном, несколько часов шла вслепую. На самом деле это только так казалось. Капитан хорошо знал, куда он ее ведет.

Команде и рыбакам было строго приказано не разговаривать, соблюдать полную тишину и даже не курить. «Никка-мару» остановилась. Сотни метров новой крепкой сети пошли на глубину моря. За работой следил Торадзо. Наверное, из-за тумана и измороси он надел плащ — круглую пелерину с вырезом для головы, и был похожий на осадистый гриб. Но и он все приказы отдавал шепотом или жестами.

У Володи от нервного возбуждения дрожали руки. Он старался скрывать свое состояние от рыбаков, но они заметили его волнение, хотя и не поняли, в чем причина.

— Тебя трясет, — сказал старик-кореец с замотанными тряпьем ногами.

— Лихорадка, — ответил Володя, прикусив нижнюю губу.

Все рыбака знали, что шхуна находится в запрещенной советской зоне. Густой туман скрывал шхуну от сторожевых катеров советских пограничников. Этим и пользовался японский капитан, чтобы повести «Никка-мару» на запрещенный вылов рыбы.

Володя оглядывался на все стороны, напряженно вглядываясь в туман. Появись в эту минуту сторожевое судно, и конец всем его мыканьям! Он снова окажется среди своих родных советских людей, его нога ступит на землю родины, которую он покинул, казалось, много-много лет тому назад. Тем временем прошло всего полтора месяца со дня гибели «Сибиряка».

— Чего оглядываешься? — спросил старик-кореец. — Не бойся. Катер далеко. Капитан знает. Туман густой-густой, рыбу поймаем тихо-тихо…

Первая сеть дала большой улов. Кета и горбуша, всплескивая хвостами, серебристым потоком потекли в трюм.

Закинули другую сеть. Рыбакам дали горячего риса и по чашке саке. Большая волна качала «Никка-мару». Совсем недалеко остановилась и вторая шхуна, которая тоже, как настоящий вор, пришла сюда, в советские воды, под прикрытием густого тумана. Шхуна была огромная, почти вдвое больше «Никка-мару». Володя слышал, как Торадзо сказал капитану:

— Это «Нинтака». Чтоб ее нечистый потопил, она нам распугает всю рыбу!

Рис в мисочках исходил аппетитным паром. Но Володя не мог есть, его напряженное состояние почти превратилось в уверенность, что вот-вот налетит советский сторожевой корабль, и тогда крышка этим японским воришкам!

Но вокруг все было тихо. Казалось, что здесь не воровские шхуны, а мирные рыбаки спокойно ловят плоскую камбалу.

Когда же все случилось так, как Володя себе представлял, он оцепенел. Светло-серый острый нос сторожевого катера вдруг вынырнул из тумана. Он то падал, то снова поднимался на высокой волне. Рыбаки с «Нинтаки» заметили его только тогда, когда катер резко развернулся носом к борту шхуны и на ее палубу смело спрыгнул моряк с наганом в руке. Может, это был матрос, может — боцман. Володя видел, как развевались на ветру ленты его бескозырки…

Советский военный катер с зеленым вымпелом заметили и на «Никка-мару». В ту минуту, когда на палубе «Нинтаки» команда подняла руки и из рубки навстречу советским морякам вышел, льстиво согнувшись и потирая руки, японский капитан, Торадзо, не растерявшись, приказал перерезать канаты. Сеть пошла на дно. Вслед за нею за борт полетели переметы и другие орудия рыболовства. Но Володя знал, что это не спасет шхуну.

В трюме «Никка-мару» лежало много свежей рыбы, и это было наилучшее доказательство преступления, совершенного в советских водах.

Тем временем за первым пограничником на палубу «Нинтаки» спрыгнуло еще несколько вооруженных моряков. Рыбаки и команда застыли на месте с поднятыми руками.

Капитан «Нинтаки» кланялся, потирал руки, но на него сейчас не обращали внимания. Володя видел, как с катера сбросили на палубу шхуны канат. Его конец на лету поймал советский моряк и закрепил. Теперь «Нинтака» была взята на буксир.

Неожиданно Володя ощутил, как «Никка-мару» дернулась, задрожала и тронулась с места. Пока советские пограничники арестовывали команду «Нинтаки», капитан «Никка-мару» опомнился и решил бежать, спрятавшись за густой туман.