Олесь Донченко - Карафуто

Володя надеялся, что шхуна обязательно встретит советский пароход, и тогда — воля!

Иногда возникал страх, что жандармы не оставили поиски и настанет день, когда они появятся на «Никка-мару». В такие минуты Володя пылко желал, чтобы советский пароход встретился раньше, чем нога жандарма ступит на палубу шхуны.

Часто «Никка-мару» заплывала далеко в открытое море.

Время стояло ясное, погожее, и шхуна возвращалась в бухту с полным трюмом рыбы. На пристани их уже ждали приемщики, громыхали моторы грузовиков, гудели сирены.

…Сутки шхуна стояла в бухте, но матросам и рыбакам отдыха не было. Они ремонтировали снасти, скребли и мыли палубу, трапы, перечищали мотор. В трюм спустили несколько бочек пресной воды и бочонок саке. Утром, перед выходом шхуны в море, работу мотора приходил проверять опытный механик, вызванный капитаном. По всему было видно, что «Нкка-мару» готовится к продолжительному путешествию.

Двое суток «Никка-мару» шла полным ходом, иногда бросая якорь, только чтобы спустить сетку. Но рыба почти не ловилась. Никогда раньше шхуна не отходила так далеко от берега. Целый день она маневрировала в открытом море, не выходя за границы участка, площадью не большее одного ри [11] Ри — японская миля, приблизительно четыре километра. , а ночью снова пошла вперед.

Поведение шхуны казалось Володе очень подозрительным. Капитан часами простаивал в застекленной рубке с морским биноклем у глаз. Часто он звал к себе Торадзо и долго о чем-то с ним совещался. Капитан был высоким, худым и стройным, он напоминал Володе скорее штабного офицера, чем капитана грязной рыболовецкой шхуны.

Утром следующего дня, выйдя на палубу, Володя увидел капитана. Вдали, приблизительно на расстоянии в полтора ри, розовел берег. «Никка-мару» тихо продвигалась вперед, и капитан то и дело щелкал небольшим черным аппаратом, фотографируя берег.

Володя догадался, что аппарат имеет телеобъектив — устройство, позволяющее фотографировать очень удаленные объекты.

Полоса берега с ее многочисленными бухточками и пригорками все четче выступала из тумана, который быстро развеивался. Солнце поднимался выше, берег уже не розовел, а синел, леса придвигались к самому морю, можно было разглядеть на прибрежной полосе домики и большие здания с высокими трубами, из которых валили столбы черного дыма.

Не замечая юноши, капитан продолжал фотографировать. Неожиданно Володя догадался, что перед ним советский берег! А капитан, капитан специально направил сюда шхуну, чтобы заснять берег на пленку. Капитан шхуны — шпион!

Первым порывом Володи было прыгнуть на него и выбить из рук аппарат. Но здесь с самым капитаном произошли разительные перемены. Он стремглав бросился в рубку.

И закричал слова команды. Возле него, словно из воды вынырнул, появился Торадзо. Капитан с тревогой указал на горизонт. Торадзо метнулся к трапу и исчез в шхуне.

Глянул на горизонт и Володя. Он увидел дымок, который, вероятно, и был причиной тревоги.

«Никка-мару» теперь круто развернулась и ускорила ход. Нет, это не был ход, это был бег, неистовый бег. Володя не мог даже думать о том, что шхуна, обычная рыболовная шхуна, может развивать такую скорость, ее корпус почти весь выскочил из воды, моторы ревели, она ласточкой летела вперед, напряженно вздрагивая, как в трясучке. Седые усы бурунов вдруг выросли по бокам ее носа, и брызги соленой воды дождем падали на палубу.

Володя теперь знал, что это не обычная рыболовная шхуна. Капитан ее, бесспорно, был шпионом, и, кроме того, шхуна, само собой, никогда не отказывалась от возможности при случае зайти в советские территориальные воды.

Володя видел, что дымок на горизонте увеличивался, и в скором времени там можно было разглядеть черную точку. Хоть как быстро ни шла шхуна, но пароход был более быстроходным. И это, вероятно, был советский пограничный корабль!

Юноша задыхался от волнения: освобождение было так близко, так возможно!

Ухватившись за перила, он напряженно следил за точкой на горизонте. Шхуна удирала, но расстояние между нею и пароходом сокращалось. Не прошло и часа, как уже можно было ясно увидеть, что за «Никка-мару» в самом деле гонится пароход. Напрягая зрение, можно было разглядеть его очертания. Володе казалось, что он даже видит на мачте советский флаг.

За стеклом рубки стоял чуть побледневший японский капитан. С притворным спокойствием он вертел в руки портсигар из слоновьей кости, бросая иногда короткие приказы в переговорную трубку.