Олесь Донченко - Карафуто

После этого случая Володя уже не ночевал под деревьями, а выбирал открытую местность где-нибудь на склоне сопки или на берегу реки.

Он сидел возле костра, пек грибы и коренья, и ему очень захотелось сочинить стихи. Пришла и первая строка:

«В тайге над костром одиноко…»

Но дальше ничего не получалось. А хотелось сказать много-много: об Инге, о тайге, об отце, который оставался в тюрьме японской контрразведки…

Чем дальше на север шел Володя, тем выразительнее менялась местность. Она становилась неровной, бугорчатой, повсеместно поднимались сопки за сопками. Юноша оказался в настоящей горной стране — дикой, безлюдной, укрытой тайгой. В долинах между горами, в лесах были настоящие чащи — заросли огромного двухметрового папоротника. Листва его легко покачивалась, как замечательные фантастические веера. Между стволами величественных пихт и лиственниц появились вдруг перед Володей пышные лопухи выше человеческого роста, с листьями, напоминающими уши гигантских слонов. Рядом темнели заросли высокой крапивы, в которой мог бы спрятаться отряд всадников.

В тот день Володя очень устал. Он выбрал себе для ночевки уютное местечко под кручей, в речной долинке, глубокой и узкой, сжатой двумя высокими сопками. Здесь, возле небольшой речки, защищенные от ветра, разрослись густые чащи ивняка. Между ним кое-где поднимались тополя-великаны в три-четыре обхвата и высотой до тридцати метров. Таких тополей юноша никогда раньше не видел. А на противоположной стороне речки тянулись чащи полутораметрового сахалинского бамбука.

Умаянный Володя решил не разводить огня. Наломав добрую охапку ивняка, он вымостил себе постель и скоро заснул. Сквозь сон слышал, как поднялась буря. Зашумели верхушки тополей, глухо гудел ивняк. Быстро налетела гроза. Ударил такой гром, что Володя подпрыгнул.

Пошел дождь. Но под кручей, которая нависала над головой, юноша не боялся промокнуть.

В скором времени дождь превратился в страшный ливень. Молния раз за разом прорезала черную завесу ночи, раздирала синими ослепительными огнями тяжелое нашествие зловещих туч.

С замиранием сердца Володя наблюдал эту грозную и феерическую картину. Гром раскатистым грохотом сотрясал сопки. Вдруг молния подожгла высокий тополь, и он вспыхнул, как факел, синим трепещущим огнем. Но за несколько минут ливень погасил пожар. Казалось, что с неба со страшным грохотом надвигались воды перекинутого вверх дном океана.

При свете молнии Володя увидел, что речка вышла из берегов, заполнила узкую долину и с ревом катит бурлящие волны. С каждой минутой вода все ближе подступала к юноше.

Взобраться на сопку было невозможно, склоны ее спадали почти торчком. Володя попробовал было спуститься немного вниз, чтобы выйти из долины, пробираясь возле ревущего потока. Но едва сделал шаг вперед, как оказался по колени в воде.

Он хотел броситься назад, но что-то ударило по ногам, свалило его и понесло. Юноша крепко схватился руками за что-то скользкое и твердое.

«Дерево!» — мелькнула догадка.

Это в самом деле было вырванное с корнем дерево, и к его стволу Володя крепко прижался. Молния прорезала тьму, и он увидел, что плывет серединой долины на бушующих пенистых гребнях.

Несколько раз дерево с разгону налетало на какие-то преграды, что-то трещало, ухало, но юноша крепко держался, и ствол, наверное, хорошо отесанный, снова стремглав несся серединой могучего потока.

Руки у юноши занемели, тем не менее он знал, что выпустить ствол — значит погибнуть. Водоворот закрутил бы и выбросил где-то на землю его мертвое тело.

Володя попробовал устроиться немного лучше. Он перекинул ногу через дерево и таким образом оказался на нем верхом. Но долго плыть не пришлось. Поток со страшной силой швырнул дерево с Володей на какие-то кусты.

Гроза утихала. Насквозь мокрый мальчишка дрожал, как в лихорадке. Стучали зубы.

«Если бы меня сейчас увидела мама, — подумал он, — она сказала бы, что мне не миновать гриппа».

— Грипп — ерунда, — вслух сказал он. Но у него вышло: грррибббуррици…

До самого утра Володя прыгал и делал физкультурные упражнения, чтобы согреться. Утром, когда взошло солнце, он высушил одежду, затем крепко заснул. Спал долго, проснулся уже в полдень, когда солнце стояло высоко над головой.

Дикая конопля качала стройные стебли. Небольшая таежная речушка журчала по каменистому руслу.

Володя решил пойти против ее течения прямо на север.