Евгений Клячкин - Песни

Во мне отдается
дыханье твое
от бухты Охотской
до южных краев.
Не эту ли радость
с собою принес
на крымскую землю
сибирский мороз.

Вот ночь настает,
засыпает земля,
колышут ее
золотые поля.
Бескрайнее море
зеленой тайги,
укрой мою землю,
согрей, сбереги.

День за днем, а год за годом катит.
Время вдруг становится судьбой.
Ни на что его уже не хватит —
лишь на безоглядную любовь.

То люблю, что оказалось рядом,
до чего рукою дотянусь.
Ничего другого мне не надо,
и назад уже не оглянусь.

За спиною холмик остается,
крестиком под ноги ляжет тень —
не про это ли всегда поется,
если даже в песне — ясный день?!

Вновь зима над милыми местами —
сколько их осталось впереди?
И земля, расшитая крестами, —
белою рубахой на груди.

Сегодня я здесь стою.
Мне радостно, что я с вами.
Гитару держу свою,
и лица плывут в тумане.

Я с каждым из вас знаком.
Здравствуй, аудитория!
И что б ни случилось потом,
это моя территория.

Это мои друзья,
рыцари наших песен,
отчетливо вижу я
наш круг. Он хоть мал — но тесен.

У каждого жизнь своя,
но в чем-то мы все — как дети,
и это — считаю я —
важнее всего на свете.

Нас кольцами торжественно венчают,
но лучше ли, скажите, быть вдвоем?
Мы с глупыми, естественно, скучаем.
От умных, извините, устаем.

Как новая на старую минута,
так новый спор похож на старый спор.
И как-то так выходит почему-то,
что нет и дня, свободного от ссор.

Одно лицо мучительно белеет,
другое — все синее и синей.
Ну что ж тут удивляться — тот, кто злее,
тот, значит, тот, конечно, и сильней.

И сонное, тупое равнодушье
несешь привычно, словно бык — ярмо.
И как поверить, что бывает лучше,
когда итог известен все равно.

Потом без удивленья замечаем,
что это спуск, а вовсе не подъем,
мы с умными теперь уже скучаем,
от глупых, как ни странно, отстаем.

И все проблемы, бледные, как тени, —
любить и верить, помнить и жалеть, —
не требуют ни слов, ни обсуждений
и сводятся к проблеме — уцелеть.

Хочешь —
немного теплой грусти,
немножко страшных сказок
и капельку огня.

Сядем,
слова-лгуны отпустим,
и показные фразы
нас больше не манят.

Где-то
рыдает мокрый ветер,
стучат к кому-то в двери, —
нам хорошо с тобой.

Знаешь —
а счастье есть на свете,
и это счастье — верить,
быть не совсем одной.

Сигаретой опиши колечко,
спичкой на снегу поставишь точку.
Что-то, что-то надо поберечь бы,
а не бережем — уж это точно.

Обернется золотою рыбкой,
захочу — шутя поймаю шапкой.
Кажется вначале просто гибкой,
приглядишься — оказалась шаткой.

Э, да что там ждать — скорее в норку!
Отложи до завтра все догадки.
Что ты скажешь — маленькая горка,
а такая трудная повадка!

Сигаретой опиши колечко,
спичкой на снегу поставишь точку.
Что-то, что-то надо поберечь бы,
но не бережем — уж это точно!..

Следами выбита дорога
длиною в сотни долгих лет.
Следы… следы — о, как их много!
Я в чей-то попадаю след.

Вот сын аптекаря из Бреста.
Вот юный венский музыкант…
Да разве есть такое место,
где спрос на ум и на талант?!

И старый сказочник из Кельна
спешит зачем-то в Амстердам —
всегда оттуда, где нам больно,
всегда — неведомо куда…

Среди домов, пронзивших небо,
где реки золота текут,
где хватит всем питья и хлеба
и где с тобою нас не ждут,