Евгений Клячкин - Песни

Томительно пела гитара,
качался под ветром ковыль.
Катился возок мимо «Яра»,
тревожа российскую пыль.

И скука сменялась тоскою,
натужно сипели, поршня
За окнами шло Бологое —
Все мимо да мимо меня.

А скорость росла без причины —
венгерский летел тепловоз.
Стояли в проходе мужчины,
держась за дымки папирос.

Ночными залитый огнями,
как кто-то когда-то сказал,
мелькнул уже где-то под нами
красавец Обводный канал.

Дрожит, затихая, ракета,
вплывая в прозрачный вокзал…
…А я лишь заметил соседа
и все-таки вновь опоздал.

Ну вот — случилось. И день настал,
как я представляю, равный
всему, чего я боялся и ждал, —
день пониманья правды.

Ни блеска в небе, ни тени здесь —
предметы равны предметам.
А вот — голограмма, и в ней я — весь,
одетый — словно раздетый.

Джинсы, кроссовки — пусть полторы.
Ну, сотню потянет куртка.
На «кэш» [24] Кэш — наличные деньги (англ. сленг) . — двадцатка, и хоть умри, —
все четко, как это утро.

Продолжим опись. Надежды — нет.
Зато есть мечта. Мечтенка.
Застыть на этом. На том, что есть.
Не потерять — и только.

Поскольку дальше — ступеньки вниз.
(С календарем не спорят.)
Хоть нет команды: «Поймать. Казнить!»,
но казнь идет полным ходом.

Знамена, стяги. Парад идей.
С любою — на свалку прямо.
Шучу. Всего лишь — тяжелый день:
день пониманья правды.

— Твои туфли, как кроты —
черной замшею.
А мне плевать, что хочешь ты, —
я же замужем!..
«За ресницею глазок —
как за облачком.
А ворошиловский стрелок
целит в яблочко».

— Ну что ты знаешь про любовь! —
все по-книжному…
Да ты ж не самый — ты любой!..
А я нежная…
«Звери прячутся в лесах,
в небе ласточки.
Ветерок по волосам —
моя весточка».

— Твои руки, как ножи,
как двуликие.
И куда ни положи —
всюду бликами…
«А ты головку подними,
ты глаза в глаза.
Ненадежно быть людьми —
проще быть в лесах».

— Дурачок ты, дурачок
необученный!
Для тебя что ни толчок —
то и к лучшему…
«Раз картечь заряжена, —
значит, стрельну я…
И какая ж ты жена —
ты ж отдельная».

— Твои губы — как кроты —
все напортили…
А стрелок-то мой — не ты,
он без п ортфеля!..

Какие мысли бродят в голове,
когда от зданья аэровокзала
автобус отплывает без сигнала
и, плотоядно чмокнув, щелкнет дверь?

Когда в дороге остановок нет
и не выходит каждый где попало,
и чтоб ничто шоферу не мешало,
он выключает нас и гасит свет?

Легки толчки, достаточен уют,
когда принадлежишь Аэрофлоту,
и маленькие, точные заботы
забыться и забыть их не дают.

Они дерут нам кожу, как наждак…
Но есть клочок, где номер нацарапан,
который вознесет тебя по трапу,
а те, что суетятся, — будут ждать!

И в этом суть: знак равенства лукав.
Равны мы, если всем всего хватает.
Но если нет, то в жилах заиграет
иной закон: сумеешь — значит, прав!

И ты в полете чувствуешь родство
к соседу с треугольными глазами:
и ты, и он всего достигли сами,
и видно по повадке — это свой.

«Который час?» — нейтрально спросишь ты.
И он рукав свой отогнет любезно
(Ах, как приятно быть порой полезным!),
и в желтых волосах сверкнут часы.

И на земле ты все еще борец.
И вообще — ты опустился сверху…
Тут важно не забыть: окончен рейс,
И можно превращаться в Человека.