Барбара Виктор - Мозаика судеб

Нет, он даже не упомянул о такой возможности.

Габриэла до сих пор не могла вспоминать о том вечере без содрогания. Какая же она была наивная дурочка! Разве можно было, даже в девятнадцать лет, вести себя так вызывающе глупо. Пит тогда ловко обвел ее вокруг пальца. Равнодушно выслушал признание в грехе, сделал вид, что его это не интересует, но спустя некоторое время он измучил ее вопросами. Все-то ему надо было знать. Она до сих пор слышит его вкрадчивый голос: «Послушай, Габриэла, причина, по которой я хочу быть посвященным во все подробности, проста. Нужно сейчас выяснить все до конца и больше никогда не вспоминать об этом. Иначе ты никогда не сможешь избавиться от этих воспоминаний, всегда будешь терзать себя».

Он тогда все выпытал у Габриэлы – дату, место рождения, имя, – одним словом, все-все!

– Ты должен поклясться, – взмолилась она, когда уже нечего было от него скрывать. Ее пальцы со сверкающим в кольце бриллиантом покоились в его руке. – Что наши дети никогда ничего не узнают об этом.

Он улыбнулся:

– Никогда! Это только наш секрет. До самой смерти…

Только когда она уже добралась до Фрипорта, ее словно осенило – Пит все рассказал Дине! Это единственное возможное объяснение тому внезапному разрыву между ними. Вот откуда та неукротимая ярость, обращенная на нее. Как же она раньше не догадалась, что это Пит отравил душу Дины ненавистью. Вот и ответ на то, что случилось с ее девочкой. Как Дина теперь будет жить с этим? Он потерял жену, но решил любой ценой удержать дочь и выложил Дине все о ребенке, оставленном Габриэлой в молодости, рассказал о денежных затруднениях, которые ожидают Дину, останься она с матерью. Он, по-видимому, и причину развода выставил в выгодном для себя свете – во всем, мол, виновата мать. Да и какая она мать, если бросила родного ребенка. Почему бы ей не бросить и другого?

Проезжая мимо закрытого кинотеатра и заброшенных магазинов на Мейн-стрит, где в разбитых витринах часто встречались таблички «Закрыто» и «Продается», Габриэла осознала, что в случившемся есть доля справедливости. Она не сомневалась, что ее тайна будет когда-нибудь раскрыта и ей придется оплатить совершенный в юности грех. Чудо, что отец и дядя ничего не узнали об этом. Она отправилась на горный курорт в Поконо, где устроилась на работу горничной. По счастливой случайности она смогла до самого последнего момента скрывать свое положение. Когда пришел срок, она отправилась в ближайший родильный дом для незамужних матерей.

Габриэла так резко свернула за угол, что завизжали шины. Въехав в жилую зону, сбросила скорость, свернула на Нью-Йорк-авеню, затем на Нью-Джерси, которая вела к ее дому. Белый оштукатуренный дом Карлуччи стоял на улице третьим по счету, но, уже миновав первое здание, она заметила отца, нетерпеливо расхаживавшего по тротуару.

Высунув голову в окно, она издали крикнула:

– Папочка, привет!

Обернувшись, он заметил машину и бросился навстречу:

– Где ты была, черт тебя побери?

Габриэла свернула во двор и направила машину прямо к гаражу.

– В доме Пита, – сказала она.

Меньше всего ей в тот момент хотелось объясняться и выслушивать упреки и нравоучения. Кроме того, отцу совершенно незачем знать, где она была на самом деле.

– Телефон был отключен, – объяснила она.

– Поставь машину подальше. – Отец показал в дальний угол гаража.

Она повиновалась, гадая, что так взволновало его сегодняшним утром.

Сильвио подошел к машине с ее стороны, подождал, пока Габриэла отстегнет ремень безопасности.

– Что случилось? – спросила Габриэла. – Ты сейчас похож на тигра в клетке.

Он не ответил, подождал, пока дочь вышла из машины, к удивлению, обнял Габриэлу за плечи и дрожащим от слез голосом произнес:

– С девочкой несчастье.

Она отшатнулась, испуганно глянула на отца в надежде, что это ошибка и, может быть, она что-то не так поняла.

– Что случилось? – тихо, теряя голос, повторила она.

– Клер позвонила и сказала, что Дина поехала с каким-то парнем в Коннектикут и машина перевернулась.

Габриэла услышала рыдания и не сразу поняла, что плачет она сама, пока отец крепко не прижал ее к себе.

– Она жива! Слава Богу, она жива.

– В каком она состоянии? – сдерживая слезы, едва нашла в себе силы спросить Габриэла.

– Клер сказала, что она сильно разбилась.

– Где это случилось? – спросила Габриэла.

– Я все записал, кажется, недалеко от колледжа – там есть такое местечко Фолс Виллидж. – Он опять взял ее за руку. – Габриэла, подожди. Я звонил Нику, хотел узнать, как вы провели прошлый вечер. – Он сделал паузу, ожидая ее реакции, но, не дождавшись ответа, закончил: – Я вовсе не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь…