Санта Монтефиоре - Шкатулка с бабочкой

Элен была просто ошеломлена. Она даже вспомнить не могла, когда они в последний раз беседовали настолько откровенно. В равной степени ей не удавалось вспомнить, когда она в последний раз думала о себе и о собственном счастье. Она ощутила, как сжалась грудь при воспоминании о том, как это выглядело, когда они еще были друзьями. Они говорили без перерыва обо всем на свете, смеялись по малейшему поводу и общались без слов по невидимым каналам любви. Трудно было понять, когда и почему высох радостный ручеек их общения. Она сидела, не смея повернуться, поскольку знала, что если посмотрит в его глаза, то ее снова одолеет состояние неопределенности. Поэтому Элен просто прикрыла веки в попытке продлить текущий момент.

— Я привезла детей в Англию в большей степени ради себя, но, по иронии судьбы, именно им понравилось здесь жить. Но не мне. Мне кажется… не знаю, мне кажется, что… — Она замолчала в нерешительности.

— Что? — тихо спросил он.

— Я думаю, о Боже, Рамон, я едва ли смогу это вымолвить.

— Говори. Тебе станет легче, когда скажешь.

— Может быть, я совершила большую ошибку?

Рамон прекратил массировать ее плечи. Она села прямо и повернулась к нему лицом. Он смотрел на нее темными непроницаемыми глазами, и она вновь ощутила, как ее одолевают заторможенность мыслей и стыд.

— Совершила ли ты ошибку? — произнес он серьезно, думая в этот момент об Эстелле и надеясь, что Элен не собирается внезапно изменить свое решение.

— Не знаю, совершила ли я ошибку, уехав из Чили. Я скучаю без этой страны, но, возможно, это не более чем ностальгия, — добавила она неуверенно.

— Может быть, — задумчиво согласился он.

— Я не знаю.

— Я думаю, что тебе нужен шанс в этой новой жизни, — сказал он. — Тебе нужно броситься в нее без оглядки, как Феде.

— Детям гораздо легче так поступать. Они воспринимают мир в целом, особо не размышляя над частностями.

— Послушай, — сказал он. — Это был твой выбор, Элен. Я никогда не просил тебя уехать. Я этого не хотел. Но я понимаю, почему ты это сделала, и поддерживаю твой выбор. Я думаю, что здесь ты столкнулась с теми же проблемами, которые были у тебя в Чили. Ты — мать-одиночка, посвятившая свою жизнь детям. Полагаю, что если ты часть этого времени потратишь на себя, то твои чувства могут измениться. Ты молода и красива. — Она покраснела и отвернулась. — Тебе нужно найти себе хобби, нечто, отвлекающее тебя от собственных проблем и от дома.

— Возможно, ты прав, — согласилась она, чувствуя себя немного счастливее. — Знаешь, мы так откровенно не говорили уже очень давно.

— Я знаю. Мы были чересчур поглощены обидами друг на друга, но зато теперь знаем, что к чему.

Она взглянула на его отчужденный профиль, в то время как он смотрел на море, и затем опустила глаза.

— Да, — печально произнесла она. — Теперь мы знаем.

Федерика была настолько счастлива в связи с возвращением отца, что не могла заснуть. Родители спали в разных комнатах, но это ее не смущало. Она была благодарна уже за то, что отец находился в доме. Джейк и Полли приняли его внезапное появление, поскольку увидели, что отношения Рамона с Элен складываются значительно лучше, чем можно было предположить. Не было противостояния, вспышек раздражения, язвительных комментариев и слез. Элен вымыла волосы, наложила макияж и даже купила себе в городе несколько новых предметов одежды. Каждый день они уходили вместе как обычная семья. Они отправлялись на прогулки вдоль берега вместе с детьми, исследовали разрушенные замки и тайные пещеры. В сущности, они проводили время совершенно так же, как в те времена, когда встретились впервые. Единственное различие состояло в том, что они не целовались и не смеялись так много, как тогда. Элен выглядела менее обиженной, чем обычно, а Рамон был подчеркнуто внимателен к ее нуждам. Она уже не ощущала состояния внутреннего оцепенения и постепенно стала восстанавливать свой интерес к окружающему миру. В конце концов, ее безразличие было не чем иным, как смятением чувств, сердечной вялостью. Когда же злость испарилась, она обнаружила, что начинает снова открывать для себя мужчину, которого любила раньше, и ее душа вновь потянулась к нему.

Ингрид была совершенно очарована импозантным иностранцем, который внезапно появился в ее окружении. Он пришел на ланч во время святок вместе с Элен и детьми и стал развлекать ее своими рассказами, которые излагал с сильным акцентом и свойственной чужестранцам интонацией. Она сожалела, что не знает испанского языка, потому что ей ужасно захотелось купить и прочитать все его книги. Однако он в не меньшей степени позабавил ее историями, сочиненными на ходу, и хрониками его приключений, приукрашенными богатым воображением. В итоге он полностью завладел вниманием всех присутствующих за столом, даже высокомерного Сэма, которому обычно быстро наскучивали гости, на которых его мать любила неожиданно обращать свою благосклонность.