Санта Монтефиоре - Шкатулка с бабочкой

— Когда любишь сразу две страны, это создает проблему, ведь всегда хочется быть там, где сейчас отсутствуешь, — сказал он. — Иногда лучше не иметь выбора.

— У тебя, должно быть, действительно тяжелая жизнь, поскольку у тебя для выбора есть весь мир, — обиженно заметила она.

— Но у тебя всего два варианта, а иногда такой выбор более труден.

— О, я здесь очень счастлива. Очень, очень счастлива, — повторила она, но интонация, с которой это было сказано, не убедила ни Рамона, ни ее саму.

— Твои мигрени так и не прекратились? — спросил он, заметив, что она потирает пальцами висок.

— Нет, но со мной все в порядке. Они приходят и уходят, — ответила она, давая понять, что эта тема исчерпана.

— Иди сюда, — сказал он, поворачивая ее так, что она оказалась спиной к нему. Она попыталась возразить, но он своими уверенными жестами заставил ее замолчать, положил руки ей на голову и приступил к массажу.

— Правда, Рамон. Со мной все в порядке, — она еще раз попыталась вяло поспорить, в то время как его прикосновения заставили ее кожу почувствовать приятное покалывание, вызванное ностальгическими ощущениями.

— С тобой не все в порядке, но я приведу тебя в норму, — произнес он и рассмеялся.

Ее возмутила его неуместная жизнерадостность, и она стала гадать, почему для него всегда и все обстоит так просто и понятно.

Пальцы Рамона, растиравшие ее голову, давали слишком приятные ощущения, чтобы им сопротивляться, поэтому она прекратила борьбу и откинулась назад, задерживая дыхание. По мере того как она расслаблялась, его руки опустились вниз по ее плечам, двигаясь под пальто и свитером прямо по коже.

— Расскажи мне, как обстоят дела у детей? — спросил он, и она поведала ему об увлечении Федерики семейством Эплби, ее влюбленности в Сэма и успехах в школе.

— Она просто обожает этих Эплби, — сказала она. — У нее никогда не было много друзей в школе в Вине, но Эплби стали для нее второй семьей. Это здорово повысило ее уверенность в себе.

— Это очень хорошо.

— Да, это прекрасно. Вначале Англия пугала ее. Здесь было так холодно и уныло, совсем не так, как под синим небом Чили. Хорошо, что мы живем у моря, по крайней мере для нее хоть это знакомо.

Затем она рассказывала ему о Хэле, и ее плечи постепенно расслаблялись, а спазм в горле исчезал, пока она не начала смеяться, уже не чувствуя ни горечи, ни обиды.

— Как бы то ни было, здесь они счастливы, — сказал он.

— Похоже, что так. — Она закрыла глаза, вспоминая восхитительное ощущение от прикосновений его пальцев, возвращавших энергию в ее усталые мышцы.

— А как дела у тебя?

— О, Рамон. У меня все хорошо.

— Я спрашиваю как друг, а не как твой муж.

— Ты все еще мой муж, — сдавленно произнесла она и усмехнулась, вспоминая безвозвратно ушедшее время, когда их взаимное счастье затмевало все невзгоды.

— Хорошо, я спрашиваю тебя как муж.

— Я не знаю, — помедлив, ответила она, качая головой.

— Чем ты занимаешься в течение дня?

— Я занимаюсь Хэлом.

— А что ты делаешь для себя?

— Для себя?

— Для тебя, — повторил он.

Она немного подумала, поскольку действительно не знала, что делает для себя. Иногда она сопровождала Федерику к Эплби на чай или водила Хэла на побережье. Изредка навещала Тоби и Джулиана, болтала с матерью. Но ей не удалось вспомнить ничего, что бы она делала для своего личного удовольствия.

— Не знаю, Рамон. Я не могу ни о чем думать, — вяло сказала она и снова почувствовала, как ее горло сдавили неприятные ощущения. — Дети доставляют мне огромное удовольствие.

— Безусловно, это так. Но все это домашние дела, а я говорю о твоих собственных желаниях. Об эгоистическом удовольствии, которое ни с кем не нужно делить.

Элен задумалась над его вопросом. Рамон был мастером по части потворства своим эгоистическим желаниям, а она оказалась их жертвой. Именно поэтому все и закончилось так плачевно.

— Каждый человек нуждается в личном времени, — продолжал он. — Скажем, длительный прием ванны с пеной, визит к парикмахеру. Ну, я не знаю, что именно заставляет тебя испытывать ощущение счастья.

— Боюсь, что я потеряла контакт сама с собой, — вздохнула она, — потому что я этого не знаю.

— Может быть, тебе следует начать думать о себе. Я даю тебе достаточно денег? — спросил он.

— Более чем достаточно.

— Тогда пойди и потрать их, ради бога. Я не знаю, что именно нужно вам, женщинам, но купи себе новую одежду, сходи к косметологу, доставь себе удовольствие. Не приковывай себя к детской, ты ведь не домработница. Если тебе нужна прислуга, найми ее. Видишь ли, у тебя на лице постоянно страдальческое выражение, и это его не красит.