Санта Монтефиоре - Шкатулка с бабочкой

— Нет, папа. Я постоянно думаю об Элен и детях, — соврал он.

— Так почему же ты не едешь, чтобы увидеться с ними? Чего ты боишься?

— Я не боюсь. Просто Элен нужно побыть одной, — начал он.

— Ради бога, сын, в этом и состоит проблема — Элен слишком долго была одна, — резко перебил его Игнасио.

— Ей потребуется время, чтобы устроиться в Польперро. Она вовсе не нуждается в том, чтобы я ей как-то помешал.

— Тогда пиши детям, звони им время от времени, будь отцом, Рамон. Не избегай своей ответственности.

— Я думаю о нашей дорогой маленькой Федерике и о том, как она любит тебя, ми амор. Твой отец прав. Ты не должен пренебрегать ими, — поддержала мужа Мариана, взяв сына за локоть и ласково похлопывая его по руке.

Когда Рамон на следующее утро отправился в Качагуа, Элен, Федерика и Хэл уже не занимали его мысли. Все, о чем он мог думать, было связано с Эстеллой. Он провел мучительную ночь, сражаясь с демонами вины и раскаяния, парившими у его постели и терроризирующими его совесть, что сделало сон практически невозможным. Он попытался прогнать их, стараясь сосредоточиться на новой книге, которую задумал написать, но Эстелла продолжала держаться на поверхности его сознания, как розовый бутон в водоеме, никак не желающий тонуть.

Вначале он пытался убедить себя, что ребенок не его, но это было бесполезной попыткой принять желаемое за действительное. Не было никаких сомнений, что именно он, и никто другой, отец ребенка, не только по времени, которое соответствовало их летнему роману, но и потому, что он успел хорошо узнать Эстеллу. Она была не из тех, кто спит с кем попало. Это обстоятельство постоянно заставляло его испытывать угрызения совести. Он соблазнил ее и покинул, что само по себе уже было плохо, но к тому же он бросил ее с ребенком. Рамон осуждал собственное поведение и с нетерпением ждал, когда наступит утро, но каждый взгляд на часы убеждал его в том, что прошло всего несколько минут. Он бы уже давно уехал, если бы не комендантский час, запрещавший кому бы то ни было покидать дома в период с двух часов ночи до шести. Наконец, когда рассвет разорвал покрывало ночи, он схватил свой чемодан, сел в машину и отправился в путь. Было ровно шесть утра.

Только взглянув на себя в зеркало заднего вида, он осознал, что не побрился и даже не умылся. Со своими длинными спутанными черными волосами, тенями под глазами и усталыми, налитыми кровью глазами он выглядел в точности как бездомный бродяга. Ему следовало бы остановиться по дороге, выпить чашку кофе или лимонада, а затем освежить лицо водой и привести в порядок прическу, но у него не было на это времени. Он не хотел оставлять Эстеллу в одиночестве даже на одну лишнюю минуту. Нажав до упора педаль газа, он стал набирать предельную скорость, с которой можно было ехать без риска быть пойманным полицией за ее превышение. Добравшись наконец до Запаллара, он быстро припарковал автомобиль и выскочил из него навстречу яркому утреннему солнцу.

Он не знал, где следует искать Эстеллу. Он даже не знал ее фамилию, чтобы спросить о ней, но в любом случае не хотел, чтобы об этом знала вся деревня. Наверняка кто-нибудь его узнает. Он слонялся по берегу, надеясь, что она может там оказаться, ходил по ближайшей улице в надежде встретить ее, когда она пойдет за хлебом или просто на прогулку. Но вокруг вообще никого не было. Ранняя весна наполнила новой жизненной силой деревья и кусты, воздух стал ощутимо теплее. Опьяненный этими запахами пробуждающейся природы, Рамон дошел до того, что втайне ожидал ощутить присущий только ей аромат роз и следовать за ним, пока не найдет ее. Но это было скорее романтической идеей для одного из его новых романов и не имело никакого отношения к реальности. Потоптавшись по берегу в течение некоторого времени, он понял, что все-таки следует кого-то спросить. Он должен был описать ее и рисковал, что об этом узнают все. Но у него не было другого вывода.

Увидев старика, сидевшего на скамье и смотревшего на море, он поборол свое замешательство и подошел к нему.

— Доброе утро, сеньор. Я ищу молодую женщину, которую зовут Эстелла. Она беременна, у нее длинные черные волосы до пояса, и она примерно такого роста, — сказал он, показав рукой уровень ее роста. Мужчина уныло уставился на него маленькими черными слезившимися глазами и вяло заморгал. Он опирался своими темными морщинистыми руками об узловатую деревянную палку и шевелил беззубыми деснами. — Она живет с родителями, ей около двадцати лет. Она обычно работает в Качагуа. Она очень красивая, — продолжил Рамон и затем разочарованно вздохнул. — Если вы знакомы с ней, то узнаете ее по этому описанию, — добавил он и повернулся, собираясь уже уходить. Мужчина продолжал беззвучно жевать челюстями. Внезапно что-то подтолкнуло Рамона добавить, что она пахнет розами. Неожиданно жизнь вернулась к старику, и он стал бормотать что-то по поводу того, что ее запах напоминает ему о похоронах его матери.