Санта Монтефиоре - Шкатулка с бабочкой

— Ты можешь пользоваться домом, — брюзгливо произнес Игнасио. — Он твой, когда ты захочешь, — добавил он, избегая взгляда Марианы, на лице которой было написано смущение.

— Но там нет никого, чтобы присмотреть за ним, — запротестовала Мариана, нахмурясь.

— А как насчет Эстеллы? — быстро спросил Рамон, тщательно контролируя свой голос, чтобы не выдать себя. Он очень хорошо знал, что отец заметит и проанализирует малейшее изменение в тональности его голоса.

— Ох, бедная, дорогая Эстелла, — вздохнула Мариана, опуская плечи. — Бедняжка, она была такой хорошей девочкой. Никто так не следил за домом, как она. Не знаю, как мы сможем без нее обойтись. — Она с видом обвинителя посмотрела на Игнасио. Взгляд Рамона перебегал с матери на отца, и он ощущал, как сердце уходит в пятки, оставляя за собой мучительную тревогу.

— Я должен был это сделать, женщина. Она не может одновременно обслуживать нас и заниматься ребенком, — ответил он, отметая все обвинения. — Рамон, она беременна.

— Беременна? — машинально повторил Рамон.

— Беременна, — подтвердила Мариана. — Бедное дитя. Ты знаком с тем молодым человеком, с которым она встречалась прошлым летом в Качагуа? — Рамон мрачно кивнул. — Так вот, негодяй ее обрюхатил и сбежал.

— Такое постоянно случается, Мариана, — устало возразил Игнасио.

— Но она мне нравилась, и эта девушка не заслуживает такого обращения. Она была совсем не такой, как эти женщины легкого поведения, которые слоняются вокруг порта в Вальпараисо. Эстелла была очень ответственной. Я скрутила бы этому мерзавцу шею собственными руками, если бы такая возможность представилась.

— И где же она сейчас? — спросил Рамон, ощущая тошноту в желудке и головокружение. Он опустошил стакан и сглотнул, чувствуя полнейший дискомфорт.

— Игнасио отправил ее обратно в Запаллар, — произнесла Мариана сдавленным голосом.

— Я сказал, что она может вернуться, когда родится ребенок. Возможно, ее мать сможет присматривать за ним в течение дня, пока она будет работать, — пояснил Игнасио деланно спокойным голосом.

— Я знаю, но она была просто в отчаянии. Знаешь, Рамон, она верила, что он вернется. Он сказал ей, чтобы она ждала, и бедная девочка поверила. Я не хотела разрушать ее надежды, поэтому сделала вид, что тоже в это верю. Но, насколько мне известно, о нем ничего не слышно. Диос мио, какая низость. — Она снова вздохнула.

— Она сообщила его имя? — осторожно спросил Рамон.

— Нет, она не сказала. Безусловно, ей было слишком стыдно.

— Ну хватит, женщина, у меня уже голова кружится, — раздраженно отрезал Игнасио. — Рамон может пользоваться домом. Если ему нужна прислуга, пусть нанимает.

— Временно, конечно, Эстелла может вернуться, и я хотела бы, чтобы эта работа оставалась за ней, — озабоченно повторила Мариана.

— Я не возражаю, — сказал Игнасио. — Когда ты хочешь поехать?

— Завтра утром, — автоматически ответил Рамон. В его голове все крутилось и жужжало, как многочисленные шестеренки в механизме часов. — Я сейчас, только схожу вымою руки перед едой. — Когда он посмотрел на себя в зеркало, то увидел, что его лицо почти полностью потеряло цвет, став серовато-желтым. Он начал поколачивать пальцами по щекам, чтобы вызвать прилив крови, но это было бесполезно, лицо сохраняло потрясенное выражение.

— Зачем ты разрешил ему пользоваться домом? — спросила Мариана у мужа, когда Рамон вышел из комнаты. — Я думала, ты скажешь, чтобы он больше у нас не жил.

— По той простой причине, что жизнь в летнем доме в одиночестве напомнит ему о жене и детях. Возможно, что там, на берегу, он найдет свои потерянные чувства. Не знаю. Я хватаюсь за соломинку, но, может быть, море напомнит ему о тех счастливых былых временах, когда он был с Элен, прежде чем все пришло к такому финалу.

Мариана с любовью положила ладонь на руку мужа и ободряюще улыбнулась ему.

— Похоже, что мы страдаем от этого больше, чем он, — сказала она, с тоской вспоминая Федерику и Хэла.

— Безусловно, мы страдаем больше, чем он. Проблема в том, что он вообще не страдает, — уточнил Игнасио. — А теперь тихо, я слышу его шаги.

Когда Рамон вернулся в гостиную, родители уже встали и не спеша переходили в столовую. Мариана посмотрела на него и сочувственно улыбнулась. Игнасио был менее тактичен.

— С тобой все в порядке, сын? Ты что-то побледнел.

— Ничего, со мной все в порядке, — уныло ответил Рамон.

— Послушай, я понимаю, что у тебя были не лучшие времена. Я только подумал, что ты избегаешь проблем.