Санта Монтефиоре - Шкатулка с бабочкой

— Что ты себе позволяешь, Элен? — сказал он таким тоном, будто она несла вину за это вторжение.

Она замотала головой, не веря своим ушам.

— Что значит, я себе позволяю? — зашипела она в бешенстве. — Ты прелюбодействуешь со служанкой под одной крышей с женой и детьми. Ты что, совсем потерял совесть?

— Остынь, Элен, — произнес он менторским тоном. — Мы оба знаем, что от нашего брака остался только клочок бумаги. Ты ведь сама захотела со всем покончить. Лично я этого не хочу. В отличие от тебя я не желаю разрывать нашу семью на части. И какое тебе дело, сплю я со служанкой или с кем-то еще? — Он сел на кровати.

— Меня не интересует, Рамон, кого ты выбрал для адюльтера. Но я надеялась, что у тебя осталась хоть капля порядочности. Твои дети спят в комнате, расположенной в этом же коридоре. Что, если бы Феде приснился какой-нибудь кошмар и она спросонья прибежала бы к тебе? — приводила она свои доводы с горящими от возмущения глазами.

— Она этого не сделала, — спокойно произнес он.

— Спасибо Господу.

— Послушай, это ведь было твое решение оставить меня и забрать их в Англию, — напомнил он, повышая голос.

— Только потому, что мы тебе больше не нужны, — парировала она, почти выкрикивая слова от расстройства. — Ты сам говорил, что в ту самую минуту, когда возвращаешься домой, у тебя возникает желание снова уехать. Как после этого мы должны себя чувствовать? Мы уже не семья, и ты это прекрасно знаешь. — Ей хотелось, чтобы он возражал, что все не так, что он хочет попробовать начать все сначала, но он лишь прищурил свои холодные темные глаза и равнодушно смотрел на нее.

— Ладно, мы уже это обсуждали, — произнес он и зевнул. — Сегодня мы, как и договорились, скажем обо всем детям, и ты можешь уезжать, как только будешь готова. Я не собираюсь тебя задерживать.

— Конечно нет, потому что задерживать меня не входит в твои планы. Я предоставляю тебе свободу. Полную свободу, — сообщила она. — Теперь тебе уже никогда больше не понадобится возвращаться домой.

В течение короткой паузы, пока они смотрели друг на друга со все возрастающим отвращением, под дверью неожиданно раздались громкие и надрывные всхлипывания Федерики. Элен ощутила приступ удушья, а Рамон побелел.

— О Боже, — прошептал он, вскочил и, натянув брюки, кинулся к двери. Они оба одновременно открыли ее и обнаружили дочь, которая, съежившись и дрожа, сидела на полу. Она слышала все. Оказалось, что Эстелла, рыдая, пробегала мимо ее комнаты, разбудила ее и в панике послала в комнату матери. Обнаружив, что мать отсутствует, она отправилась к отцу именно в тот момент, когда началась их перебранка, и прекрасно поняла, что происходит.

— Феде, дорогая, — успокаивающим тоном сказала Элен, приседая и обнимая ее. — Все в порядке. Просто мы с папой немного поспорили.

— Мы вовсе не собираемся делать то, о чем сказали, — добавил Рамон, пытаясь забрать дочь из рук ее матери.

— Пожалуйста, Рамон, оставь нас в покое, — неожиданно произнесла Элен голосом, в котором зазвенела сталь. Рамон удивленно отшатнулся, пораженный ее тоном. Он беспомощно наблюдал, как жена взяла Федерику на руки и понесла по коридору в свою комнату. Там она заперла дверь, чтобы он не мог войти. Внезапно его накрыла грандиозная волна одиночества. Он побрел к себе и присел на кровать. Он не знал, что делать дальше. Его грудь сжимало чувство вины и раскаяния. Он уткнулся лицом в ладони и заплакал.

Элен сидела на кровати вместе с рыдающей Федерикой, прижавшейся к ней в приступе отчаяния. Она крепко обняла дочь и, пытаясь успокоить, нежно укачивала ее, целуя залитое слезами личико и поглаживая ее длинные волосы. Сердце Элен было разбито при виде страданий ребенка, и она почувствовала, что негодование по отношению к мужу переполняет ее, как разлившаяся желчь.

— Все хорошо, Феде. Папа очень любит тебя, — говорила она. — Мы оба очень тебя любим.

— Мы больше не нужны папе, — всхлипнула Федерика. — Если бы он нуждался в нас, то не находился бы постоянно в отъезде. — Элен захотелось застрелить мужа за ту боль, которую он причинял своим детям. Они были невинными жертвами мира взрослых и еще слишком малы, чтобы принять его жестокие законы.

— Мы нужны папе. По крайней мере ты и Хэл. Он так любит вас двоих. Именно поэтому мы с ним так несчастливы. Потому, что ему нужны вы с Хэлом, но, к сожалению, не нужна я.

— Значит, ты больше не любишь папу?

— Все не так просто, дорогая, — сказала Элен, пытаясь смягчить удар. — Папа много путешествует, но не потому, что не хочет оставаться с нами. Это его работа, и он должен ее делать. Ты ведь помнишь все те чудесные истории, которые он тебе рассказывает? — Федерика кивнула. — Так вот, он не смог бы тебе их рассказывать, если бы не ездил во все эти таинственные места, разбросанные по всему миру. Он возвратился полный впечатлений и сюжетов фантастических приключений, чтобы поделиться ими с тобой, и специально для тебя привез эту волшебную шкатулку. Если бы он не любил тебя, то не сделал бы такой прекрасный подарок. Просто мама и папа больше не хотят быть вместе. Это совершенно не относится к вам с Хэлом. Это касается нас с папой и только нас. Ты меня понимаешь? — Федерика молча кивнула. — А сейчас мы отправляемся в путешествие. Ты, я и Хэл, — добавила она, стараясь говорить с воодушевлением.