Гарольд Роббинс - Соблазнитель душ

Она вопросительно глянула на него.

— Все это вас не слишком вдохновляет.

— Происходящее мне внове, — признал Пастырь. — Но я учусь.

Мисс Даусон встала.

— У меня такое ощущение, преподобный Толбот, что вы учитесь очень быстро.

В дверь постучали.

— Пленка готова, преподобный Толбот.

— Иду, — крикнул он в ответ. Повернулся к молодой женщине. — Они хотят показать мне сцену крещения, которую мы отсняли сегодня утром. Хотите посмотреть?

— С удовольствием.

— Просмотр будет в монтажном трейлере, — предупредил мужчина, пришедший за Пастырем.

Они последовали за ним.

В громадном трейлере, набитом оборудованием, хватило места и для небольшого просмотрового зала. Маркус Линкольн, Уоден, Бейли и Перри Смит уже сидели перед экраном.

— Выключайте свет и пускайте пленку, — распорядился Уоден, как только Пастырь и мисс Даусон заняли свои места.

Свет погас, экран ожил. Пастырь и представить себе не мог, сколь естественной выглядела отснятая сцена. У него не возникло и мысли о спланированности действий актеров: создавалась полная иллюзия, что они бросаются в воду сами, по велению сердца. Просмотр длился несколько минут, потом вновь вспыхнул свет.

Линкольн повернулся к нему.

— Что скажете, преподобный Толбот?

Пастырь кивнул.

— Вы были правы, мистер Линкольн. Превосходная идея. У меня лишь одно возражение.

— Какое же?

— Платья девушек. Они выходят из воды, словно голые.

— Мы уже принимаем меры, — вставил Уоден. — Мы заказали комбинации, которые девушки наденут под платья. Их подвезут до начала съемок. Поверьте мне, об этом можно не беспокоиться.

— Пока вы доказывали правоту делом, мистер Уоден, вновь кивнул Пастырь. — И не давали повода сомневаться в ваших словах.

Линкольн широко улыбнулся.

— Мы готовим отличную передачу, преподобный Толбот. Я это нутром чую.

— Надеюсь, так оно и будет, мистер Линкольн.

— Преподобный Толбот, — подал голос Бейли, помощник режиссера и сценарист.

— Да?

— Я взял на себя смелость перепечатать ваши карточки.

Я ничего не менял ни в тексте, ни в теме проповеди. Но сделал пометки красными чернилами, чтобы вы знали, какая камера в какой момент ведет съемку. Я думаю, это пригодится. Пожалуйста, просмотрите их, а если будут вопросы, позвоните мне, и я объясню все неясности.

Пастырь взял у него карточки.

— Благодарю вас, мистер Бейли. — Он оглядел мужчин.

Если я вам больше не нужен, позвольте мне вернуться в мой фургон.

— На сегодня, пожалуй, все, — кивнул Линкольн.

Он уже шел к фургону, когда его догнала Джейн Даусон.

— Что вы собираетесь сейчас делать, преподобный Толбот?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Так все завертелось.

Мне хочется куда-нибудь уйти и покурить «травку».

Ее глаза изумленно раскрылись.

— Неужели? Вот уж не подозревала, что проповедники могут просто подумать о таком!

— Мы всего лишь люди, мисс Даусон, — он рассмеялся. — А с другой стороны, что, по-вашему, делал в пустыне святой Франциск? Кроме растений под рукой у него ничего не было, а его посещали видения.

Она встретилась с ним взглядом.

— Как-то святой Франциск не ассоциировался у меня с любителем «травки».

— Не забывайте, я провел во Вьетнаме три года, мисс Даусон. И узнал многое из того, что в Америке было в диковинку.

Тут Джейн Даусон решилась.

— В отеле у меня есть отличная «травка».

Он покачал головой.

— Появление в городе я полагаю неблагоразумным.

— Я найду в сумке пару «косячков».

Он улыбнулся.

— В таком случае не пройти ли нам в мой фургон, чтобы снова прослушать вашу пленку. Может, даже несколько раз. Кто знает? Вдруг нам удастся улучшить текст.

Через десять дней после съемок Пастырь вновь приехал на ранчо Рэндла. На этот раз не на обед, а на совещание, назначенное на десять утра.

Люди однако собрались те же. Они расположились в комнате, примыкающей к библиотеке. Джейк Рэндл сидел во главе стола, жуя гаванскую сигару, с довольной улыбкой на лице.

— Доложите нам результаты, мистер Линкольн, — попросил он.

Маркус Линкольн раскрыл лежащую перед ним папку.

— Во вторник мы показали передачу по нашему каналу дважды. В одиннадцать утра и в десять вечера. Утром ее смотрело одиннадцать процентов зрителей, вечером — пятнадцать. Мы также сделали получасовую радиопередачу и передавали ее в течение пяти дней в разное время по ста семи нашим радиостанциям, сорок две из которых работает в коротковолновом диапазоне. Число слушателей постоянно возрастало. Мы начали с шести процентов, а в конце недели по некоторым станциям поднялись до двадцати двух процентов. Средний процент радиослушателей — чуть выше шестнадцати, — он закрыл папку и оглядел сидящих за столом. — Я думаю, результаты обнадеживающие. Они показывают значительный зрительский потенциал новой передачи.