Андреа Кейн - Кража

Однако усмирить своих демонов он не мог, они ему не повиновались. С трудом добрел Андре до постели, но все его существо продолжало трепетать как от желания сжать ее в объятиях, так и от столь же сильного желания уничтожить всякую память о ней. Он ласкал и гладил подушку, вспоминая, сколько раз представлял Ноэль лежащей рядом с ним ~ волшебницу с сапфировыми глазами, горящими неутолимым пламенем, с руками, протянутыми к нему.

С придушенным стоном он потянулся и схватил платок, лежавший на комоде возле постели- Он медленно развернул его, и в сумерках сверкнули два синих глаза, сережки, спрятанные в платке. Это были восхитительные сапфировые сережки. Они так сочетались по цвету с ее глазами. Он хранил их у своей кровати, собираясь подарить ей, когда она будет принадлежать ему.

Но теперь он знал, что этого не случится никогда. Его пальцы обхватили камни, сжали их так, что грани впились в кожу - струйки крови потекли на запястье и испачкали рукав рубашки.

Кровь! "О нет, Ноэль, это не моя кровь! Ваша! И это единственное средство унять мою боль!"

Она должна умереть. И только тогда он сможет воссоздать портрет, и на этот раз он будет завершен - в ушах девушки на портрете засверкают сапфировые сережки.

И тогда она будет принадлежать ему. Навеки! Навсегда!

Пробило восемь, и Лондон окутало покрывало ночи. Хозяин галереи Франко и владельцы всех окружающих домов и лавок заперли двери и закрыли ставни на окнах. Вечерние огни погасли.

Но в подсобном помещении галереи Франко горел огонь. При тусклом свете газовой лампы, водруженной на пирамиду из ящиков, кипела работа вокруг абстрактной картины Андре, большие размеры которой не давали возможности манипулировать с ней на столе.

Бариччи и Уильяме, отодвинув ящики, сидели на корточках над картиной, стараясь извлечь последние гвозди, удерживавшие раму.

- Достаточно, - пробормотал Бариччи, освобождая полотно.

- Уже девятый час, - вздохнул Уильяме. - Надо бы в эту раму поместить другую картину Сардо и повесить на прежнее место, тогда мы можем спать спокойно.

- Уверяю вас, что в десять вы будете уже вовсю храпеть. Бариччи встал и поднял картину Андре - из-под нее проглянули классические мазки кисти гениального голландца.

- Я заберу это сокровище в свой кабинет и подготовлю к транспортировке. Поместите, картину Андре в раму - в этом искусстве вы преуспели больше меня. В половине девятого мы отправимся в доки. - Бариччи прошествовал через комнату, держа полотно Рембрандта под мышкой. - Любопытно бы взглянуть на Тремлетта, когда он... - Голос его пресекся, когда, открыв дверь, он столкнулся с тем, о ком только что говорил.

-- Почему бы и не взглянуть, если он перед вами? - процедил Эшфорд сквозь зубы, останавливаясь на пороге.

Обернувшись, он жестом пригласил войти детективов Коньерза и Парлза, возникших за его спиной с пистолетами в руках.

- О! Пока вы изучаете выражение моего лица, не будете ли любезны передать детективам это полотно? Я уверен, что они горят желанием как можно скорее возвратить его лорду Мэннерингу.

Бариччи тяжело привалился к стене и начал оседать на пол - на лице его застыло выражение крайнего изумления. Он не мог поверить своим глазам.

-- Значит, вы не собирались приходить в галерею утром. Ваши угрозы были рассчитаны на то, чтобы заставить меня действовать!

- Совершенно верно! Каждое мое слово было рассчитано именно на это, подтвердил Эшфорд.

Он взглянул в запасник и сделал знак Уильямсу подняться с пола.

~ Можете прекратить свою работу, Уильяме, - обратился он к побледневшему как полотно помощнику Бариччи. - Там, куда отправится Сардо, ему не придется хлопотать о продаже своей картины. Возможно, вас поселят в одной камере. А Бариччи вместе с другими убийцами будет дожидаться виселицы.

- Я не убивал Эмили Мэннеринг! - завопил Бариччи, забыв о своих изысканных манерах и вцепившись в отвороты сюртука Эшфорда, - Я сказал вам правду. Она была жива, когда я с ней расстался. Брови Эшфорда недоверчиво поднялись; он попытался освободиться из цепких пальцев Бариччи. Но тут Коньерз, сделав прыжок вперед, заломил руки Бариччи за спину и приставил пистолет к его лопатке. Парлз, скрутив руки Уиль-ямса, проконвоировал его до двери в кабинет.

- Говорили правду? - с насмешкой повторил Эшфорд. - Да вы, Бариччи, понятия не имеете о том, что такое правда...

-- Нет же, Тремлетт, - рванулся он из рук полицейского, пытавшегося увести его. ~ Поверьте мне, вы ошибаетесь. Сам Бог - мой свидетель, я не убивал Эмили.