Андреа Кейн - Кража

- Вот как! И что же это за материал? Я изучил всю его подноготную, но не обнаружил ничего подозрительного: он не сидел в тюрьме ни во Франции, ни в Англии, и за ним не числится никаких темных делишек.

- Внешне все так. Уверен, что никто, кроме меня, не знает о его вине.

"Вина! Значит, Сардо совершил преступление, а Бариччи его шантажировал!"

- Эта его вина, это его преступление... вы к нему причастны?..

- Нет. Я лишь был в некотором роде его доверенным лицом, - ответил Бариччи. ~ Мы возобновили наше знакомство шесть лет назад, когда я приехал в Англию.

- Возобновили? - удивился Эшфорд, - Я думал, что это была ваша первая встреча.

- Нет, мы встретились годом раньше, в Гавре. Это было летом, и я провел несколько месяцев во Франции. Я встретил Сардо на выставке изящных искусств. В то время он был студентом и совершенствовался в живописи. К тому же он, как магнит, привлекал к себе красивых женщин. Они слетались к нему как мухи на мед. Некоторые старались помочь ему и позировали в качестве моделей. Среди них была одна девушка по имени Кэтрин, с которой у него завязались более тесные отношения. Ослепительно красивая, и он был без ума от нее настолько, что страсть стала для него в некотором роде наваждением. К сожалению, она отличалась непостоянством и стала проявлять интерес к другим мужчинам. Она флиртовала с ними. В их числе был и я.

Эшфорд с трудом подавил гримасу отвращения:

- И Сардо узнал об этом?

- Нет. Он знал только о том, что Кэтрин ему неверна... много раз была неверна... Короче говоря, однажды я столкнулся с Сардо, когда бродил по берегу Сены. Он стоял, уставившись в пространство остекленевшим, невидящим взглядом. Я спросил его, в чем дело, и он начал бормотать, мол. Кэтрин предала его, а он так сильно любит ее, у него и в мыслях не было причинить ей вред, но теперь она вынудила его... В словах Сардо было что-то жуткое, как и в его душевном состоянии, нечто такое, что вызвало у меня подозрение относительно его психического здоровья. Его болтовня показалась мне бессвязной. Но несколькими днями позже я прочел в газете, что Кэтрин, по-видимому, бросилась в реку и утонула.

В горле Эшфорда образовался тугой комок.

- Вы думаете, Сардо убил ее?

- Или убил ее, - Бариччи пожал плечами, - или внушил себе, что убил. Сардо - мечтатель. Иногда мне кажется, что он путает свои фантазии с реальностью. Во всяком случае, я с тех пор обрел власть над ним. Однако существует некое сходство в ситуации между тем, что случилось с ней в жизни, и тем, что он изобразил на полотне...

- Какое сходство? - спросил Эшфорд.

- Я покажу вам. - Бариччи сделал шаг, но остановился - пистолет Коньерза уперся ему в спину.

- Ладно, оставьте, - сказал Эшфорд детективу. - Нам надо узнать, насколько художник был вовлечен в его деятельность.

Коньерз и Парлз перемигнулись.

- Отлично, - сказал Парлз. - Я побуду с Уильямсом, а вы, Коньерз, сопровождайте Тремлетта, пока он походит по галерее. Но держите свой пистолет наготове, нацеленным в спину Бариччи. Мы должны избежать неожиданностей.

Кивнув, Коньерз знаком велел Бариччи двигаться вперед, дав ему понять, что он все еще находится на мушке.

Бариччи медленно подвел Эшфорда к картине, на которой был изображен йоркширский пейзаж. Это была первая картина Сардо, вывешенная в галерее Франко.

-- Это Кэтрин, - сказал он, указывая на женщину. - Я узнал ее тотчас же, едва Сардо показал мне полотно. Нет нужды говорить, что я сразу же воспылал желанием купить его при условии, что Сардо примет участие в моих делах. Я сразу же купил картину, пожелав, чтобы купчая была подписана немедленно на случай, если бы Сардо вдруг захотел потребовать свою картину обратно. Как только сделка была завершена, я сказал Сардо, что узнал Кэтрин, и напомнил ему о нашем разговоре на берегу Сены. Отрицать что-либо он не посмел. Он попался. Сардо согласился на мои условия отчасти из страха, но скорее из тщеславия. Ему льстило, что он оказался единственным художником, картины которого выставлены в моей галерее. Я повесил его работу в центре зала как напоминание, что в любой момент я могу натравить на него полицию. Так завязалось наше сотрудничество.

Эшфорд смотрел на картину: молодая женщина, стоявшая на вершине утеса и печально смотревшая на воду, завораживала. На зрителя смотрело ее прелестное лицо с нежными чертами и поразительно живо переданной кожей. Ему не хотелось этого замечать, но цвет ее лица, волос, кожи, ярких и живых синих глаз поразительно напоминал Ноэль. По-видимому, Сардо нравился именно такой тип женщин. Что-то еще в облике юной женщины не давало ему покоя. Но что?