Андреа Кейн - Кража

- Скоро ты все узнаешь. Но пока держись подальше от входной двери. И Блэйдуэллу следует наблюдать за визитерами строже обычного... А сейчас помоги Грейс приготовить корзинку с ленчем на завтра.

- На завтра?

- Да, мы едем в Маркхем. Я не могу дождаться момента, когда мои родители узнают о наших планах. Ноэль просияла:

- И я не могу, Эшфорд! Сегодня утром я говорила с прадедушкой. Он согласился обвенчать нас. Он в восторге от того, что я ему рассказала. Прежде чем мы отправимся в Маркхем, мне хотелось бы сделать остановку в его приходе и познакомить вас.

- Сочту за честь для себя. - Эшфорд наклонил голову, и его губы прикоснулись к ее губам и раз, и другой.

Его охватило яростное желание защитить ее от любой опасности. Он был бы счастлив, если бы эта свадьба состоялась уже завтра.

~- Я люблю тебя, Буря, - пробормотал он охрипшим голосом. - И кто нужен тебе, тот имеет право на мое внимание. Что же касается твоей модистки, добавил он, - не трать на нее слишком много времени. От нее требуется сшить твое подвенечное платье, больше тебе ничего не понадобится. - Он многозначительно хмыкнул: - Ты будешь слишком занята исполнением супружеских обязанностей, чтобы тебе нужна была лишняя одежда.

Андре поднялся из кустов, окружавших дом. Глаза его горели безумием, руки тряслись, он пожирал глазами пару, не размыкавшую объятий, - вся сцена была видна ему через окно гостиной.

"Предложение графа было для меня полной неожиданностью.., Мы едва знаем друг друга... едва знаем друг друга... Чувство долга... долга... долга-" Он продолжал проклинать ее, когда добрался до своего дома. Рывком распахнул дверь, с яростью захлопнул ее за собой и тотчас же споткнулся о свой мольберт. Был конец дня, но лучи солнца еще просачивались в окно и падали на полотно на мольберте. Портрет Ноэль. Она смотрела на него своими изумительными глазами, и от ее красоты захватывало дух. Портрет был почти готов. Оставалось нарисовать только сережки. Вчера, после возвращения из галереи Франко, он дописывал портрет, работая до поздней ночи. Его сжигало желание как можно скорее завершить работу. Когда он закончит портрет, она будет принадлежать только ему. Ее образ, запечатленный на полотне, обретет вечную жизнь. И тогда никто не отнимет ее у него. Никто! Впрочем, уже сейчас, думал он, лихорадочно нанося последние мазки, она принадлежит ему. Когда она будет принадлежать ему и телом - вопрос времени. Бариччи глупец. Он заблуждается. Ноэль не предаст его, как другие. Кто угодно, только не Ноэль! Но оказывается, Бариччи не заблуждался. Он был прав! Ноэль предала его - точно так же, как все другие женщины. С приглушенным рыданием Андре схватил портрет, в каком-то оцепенении глядя на прекрасную женщину с головкой, окруженной ореолом смоляных волос, богиню с безупречной кожей, обольстительной улыбкой, чьи сапфировые глаза смотрели на него с портрета, смотрели, насмехаясь над его восторгом, над его обожанием. Казалось, они говорили ему: "Глупец! Безмозглый романтический глупец! Ты никто, человек без славы, без денег! Неужели ты и впрямь вообразил, что я предпочту твою жалкую постель постели графа?" Ему казалось, что он слышит, как из полотна звучит ее презрительный смех. Ее смех наполнял всю комнату, он звучал отовсюду. ..,', ,

- Нет! - закричал Андре и оттолкнул полотно, будто оно обожгло его руки.

Он зажимал уши руками, тряс в исступлении головой, чтобы заглушить ее смех, но ничего не помогало. Этот кошмарный, издевательский смех продолжал звенеть в ушах, отдаваясь эхом в его мозгу, в его душе.

- Нет! - закричал он в отчаянии. - Нет! - Издав крик, похожий на рев раненого животного, он схватил с палитры нож и принялся кромсать холст раз, два, три,- он наносил удары снова и снова, пока рука его не потеряла силу и движения не стали вялыми, а гул в голове не прекратился.

Андре окаменел и застыл, глядя на искромсанное полотно, взмокший от пота, тяжело дыша. Он хотел увериться, что ее здесь больше нет, но с холста на него по-прежнему смотрела живая и прекрасная Ноэль. Черт бы ее побрал!

Андре зажмурился, замотал головой, стараясь стереть из памяти ее облик, заставить замолчать ее голос. Все тщетно. Тогда он схватил изуродованное полотно и швырнул его через всю комнату так, что оно ударилось о стену и теперь, безмолвное, распростерлось на полу.

Но ярость продолжала клокотать в нем. Он заметался по студии, уничтожая все сделанные с нее наброски. Рвал их на десятки и сотни клочков и бросал под ноги, чтобы тотчас же поднять и рвать на еще более мелкие.