Андреа Кейн - Кража

Ноэль с трудом перевела дух. Она сделает, как просил Эшфорд. Но не могла она уже притвориться больной. Нет, ей надо как-то поладить с ним, найти способ умиротворить и быстро избавиться от него.

-- Здравствуй, Андре, - начала Ноэль, через силу улыбнувшись. - Я вас не ждала...

Андре вошел в холл, бросив хмурый взгляд на Блэйдуэлла, не проявившего желания принять у него шляпу или уступить ему дорогу и пригласить войти.

- Я хочу показать вам несколько новых набросков, - холодно сообщил Сардо Ноэль.- Если, разумеется, вы пожелаете меня принять.

Ноэль внимательно изучала выражение его лица, чтобы понять его настроение. Но лицо молодого человека не выразило ничего, кроме твердой решимости говорить с ней. Она жестом пригласила его войти, решив, что чем любезнее она с ним будет, тем легче пойдет их разговор.

- Прошу простить меня за недоразумение, возникшее вчера в галерее, сказала она, сделав несколько шагов навстречу ему. ~ По правде говоря, я и сама не знаю, что произошло. Я так поняла, что вы понадобились мистеру Бариччи. Мне следовало подождать, пока вы покончите с делами... Но лорд Тремлетт был прав. Мой отец очень беспокоится обо мне и способен заболеть от волнения, если я хоть чуть-чуть задержусь. У меня не было выбора.

Глаза художника потеплели, стали мягкими и бархатными, какими Ноэль привыкла их видеть. Он проскользнул мимо Блэйдуэлла.

- Я так и думал. Забудьте об этом, cherie. К тому же то было вчера, но сегодня наступил другой день. И мне не терпится показать вам эти наброски.

Гладкий лоб Ноэль прорезала тонкая морщинка.

- У меня создалось впечатление, что мистер Бариччи больше не хочет, чтобы вы продолжали писать мой портрет.

- Кто вам это сказал? Тремлетт? - спросил Андре, и в его тоне прозвучала горечь.

Прежде чем Ноэль успела ответить, он досадливо пожал плечами:

- Впрочем, не важно. Это верно, Бариччи действительно решил аннулировать заказ на ваш портрет. Как ни печально мне об этом говорить, от этого теряет только он. - Лицо Андре отразило разочарование. - Не позволяйте ему огорчать вас. Он человек сильной воли. Как и его...

Он прервал свою речь, не закончив фразы, и снова покосился на Блэйдуэлла, молчаливо давая ему понять, что разговор между ним и Ноэль носит очень личный характер и присутствие третьего нежелательно.

Однако Блэйдуэлл стоял, как екала, не проявляя готовности сдвинуться с места.

- Во всяком случае, - продолжал Андре, демонстративно поворачиваясь к дворецкому спиной и не спуская глаз с Ноэль, - мистер Бариччи никак не может повлиять на наши чувства. Мне нужно было увидеть вас. И я хочу показать вам эти наброски.

Ноэль почувствовала, как от его вкрадчивого тона, намекающего на особую интимность, у нее все сжалось внутри, но она не видела возможности отказаться посмотреть наброски, не спровоцировав его на необдуманный поступок.

- Вы так внимательны. - Ноэль обернулась и встретила взгляд Блэйдуэлла. - Мы с месье Сардо поговорим минутку. Я знаю, что мама наверху. Я не заставлю себя ждать - ни ее, ни мадам Руссо.

- Очень хорошо, миледи, - ответил Блэйдуэлл, поняв ее мысль, - но только на одну минуту. Графиня дала мне совершенно ясные указания насчет вашей сегодняшней примерки.

Ноэль со вздохом повернулась к Андре:

- Видите, сегодня мой день заполнен делами. Мне жаль, что ваш визит будет так недолог, но я с удовольствием посмотрю ваши наброски.

Она протянула руку, чтобы взять их, и слишком поздно поняла, что в руке она все еще сжимает листок, на котором набросала объявление о свадьбе.

Ее почерк был четким и крупным, текст бросался в глаза.

Андре просто не мог его не заметить и не прочесть. Его глаза буквально проглотили исписанную ее почерком страницу, когда он передавал Ноэль свои наброски...

Все в ней сжалось, когда она увидела лицо Андре. Изумление, потом недоверие и, наконец, смятение и потрясение изменили его до неузнаваемости.

Прошла целая минута, прежде чем она подняла голову.

- Похоже, я должен вас поздравить. - Его голос был на удивление спокоен и ровен, и рука не дрожала, когда он взял у нее исписанный листок. Если он и испытывал страдание, то очень хорошо умел скрыть его. Хотя страдание тут же затмила вспышка гнева. Ноэль должна была признать - он имел право на эту реакцию. В конце концов, она флиртовала с ним, заставила его поверить в то, что между ними возникло взаимное чувство. Но следовало ли ей обращать на это внимание или попытаться успокоить его?

Инстинкт самосохранения подсказывал, что ей следует успокоить француза. Завтра он вместе с Бариччи окажется в тюремной камере и навсегда исчезнет из ее жизни. Поэтому самое лучшее, что она могла сделать, это пригладить его вставшую дыбом шерсть и убедить его удалиться.