Андреа Кейн - Обольститель

- Это уж точно. - Брекли снова потряс головой. - Никогда бы этому не поверил, если бы не убедился собственными глазами.

- Мне просто повезло, - ответила Николь. - Тог, кто прежде общался с Кинжалом, был, очевидно, человеком крупным. Я же - невысокий, легкий да и слишком молод, чтобы мой голос обладал грозным тембром. - Николь одарила собеседников самодовольной улыбкой. - И, по правде говоря, я еще и хороший наездник. А Кинжал - прекрасный конь. Сочетание непобедимое. А теперь извините нас, мы пройдем в конюшню.

- Вы были правы, милорд, - сказал Брекли, как только новый жокей отъехал. - Стоддард именно таков, каким его представил Олдридж.

- Согласен, - кивнул Дастин, провожая Николь взглядом. Затем он резко развернулся и достал из кармана часы. - Брекли, будьте любезны, представьте Стоддарда остальным служащим. У меня через час встреча с новым тренером.

- Конечно, милорд.

Не обращая внимания на удивленное выражение лица Брекли, Дастин направился к дому, быстрым шагом пересек длинный холл, вошел в кабинет и запер за собой дверь.

Дастин был в беде. В большой беде.

Налив себе коньяка, он посмотрел в огромное окно, за которым открывался сказочный вид на лесистые холмы Тайрхема. Но Дастин не замечал этих красот. Перед его внутренним взором маячил образ Николь, сидевшей в седле так естественно словно она в нем родилась. Николь обращалась с Кинжалом с искусством опытного жокея, а вовсе не новичка. Новичка? Черт возьми, да три последних жокея Дастина, каждый с десятилетним опытом, мог бы многому поучиться у Николь! Опытный глаз Дастина отметил школу Ника Олдриджа в каждом жесте Николь: посадка, техника, плавность, координация, проницательность в отношении возможностей лошади. Николь была истинной дочерью своего отца. Меньше чем за час она превратила полудикого жеребца в будущего чемпиона, коим он и должен был стать.

Николь была прекрасна!

Губы Дастина скривились в невеселой усмешке. Николь обвинила его в недооценке ее способностей из-за того, что она женщина. Она ошибалась.

Дастин не только видел ее исключительные таланты, но и без всяких колебаний признал в Николь лучшего наездника, которого он когда-либо видел. Честно говоря, Дастин готов был поставить не только свою репутацию, но и все свое состояние и всех своих породистых лошадей на то, что Николь выиграет дерби.

Так что ее беспокойство лишено каких-либо оснований. С мастерством Николь и решительностью Дастина им будет легко убедить мир конного спорта в том, что Николь - это Олден Стоддард.

Но одно дело вводить в заблуждение публику. Обманывать себя - совсем другое. Эта мысль напомнила Дастину о сложности положения, в котором он оказался. Дастин мог называть Николь жокеем, но он никогда, даже на самый краткий миг, не мог смотреть на нее как на мужчину.

Выпив залпом коньяк, Дастин задумчиво повертел в руке пустой бокал. Он ожидал, что маскировка Николь доставит некоторые трудности, но не мог представить, что его чувства к Николь проявятся с такой силой, что он не в состоянии будет с ними справиться. А именно так и случилось. Только что эти светящиеся триумфом аметистовые глаза, это лицо, полуприкрытое жокейской кепочкой, но такое неописуемо прекрасное, заставили Дастина выдержать нелегкую битву с его инстинктами. Ему пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы не стащить Николь со спины коня и не заключить в объятия.

Но... он дал слово.

Так когда же, черт побери, пройдет это наваждение? Дастин не мог избавиться от своих чувств, но он не мог и поступать, руководствуясь ими. По крайней мере до тех пор, пока Николь сама не сделает шага навстречу. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств сексуальная увертюра будет для Николь такой же чуждой, как и затягивание корсета. К тому же редкие визиты, которые она ему позволила, будут происходить в коттедже под бдительным оком отца.

Перспектива невеселая.

А времени у Дастина не так уж много, потому что, как только будут найдены угрожавшие Нику Олдриджу преступники, у Николь отпадет всякая необходимость в маскировке. И тогда она, вероятнее всего, исчезнет из жизни Дастина так же стремительно, как и появилась. И не только по соображениям приличий, но и ради себя самой. Дастин чувствовал ее смущение так же ясно, как то, что разбудил в Николь женщину. Сейчас она ошеломлена силой связавшего их чувства. Господи, да то же самое происходит и с самим Дастином! Но Николь молода, неопытна. И упряма. Ее страхи могут одержать верх над чувством и вынудить к бегству. Лишь от Дастина зависело не допустить этого. Но как?