Кэтрин Сатклифф - Единственная моя

Элисон сидела в своем кресле. Утреннее солнце изливалось сквозь сверкающие оконные стекла, теплое, желтое, как свежее масло. Оно растекалось по лицу и закрытым глазам Элисон, по рукам, безвольно лежащим на коленях.

Оливия перевела взгляд на мужа.

С книгой в руке он стоял рядом с Элисон и глядел вдаль, на вересковую пустошь. - Бабушка спит? - шепотом спросил Брайан.

Оливия закрыла глаза от внезапных жгучих слез. - Пойди найди Беатрис и Чарльза, - приказала она ему ласково, но твердо.

- Но...

- Быстро, Брайан!

Мальчик побежал. Его торопливые шаги постепенно затихли.

Оливия молча подошла к Майлзу, который продолжал неотрывно смотреть в окно. - Похоже, она умерла спокойно, - сказал он.

Оливия очень неуверенно коснулась его руки.

Он напрягся.

- Мне ужасно жаль, - сказала она.

Он сделал глубокий, судорожный вдох, но на лице не отразилось эмоций.

- Мы только стали ближе... она покинула меня.

- Она освободилась от боли.

- Она освободилась, - повторил он. - А как же моя боль? Никому никогда не было никакого дела до меня и моей боли.

Его пальцы крепче стиснули книгу - так крепко, что побелели кончики пальцев, потом он сделал неуклюжую попытку перелистать страницы, чтобы найти стихотворение, которое Элисон отметила атласной лентой.

- Что, черт возьми, мне теперь делать? - прошептал Майлз.

***

Решение увидеть графа Уорвика и просить его дать разрешение похоронить Элисон в фамильном склепе Уорвиков было опрометчивым. Единственное, о чем думала Оливия, - это облегчить душевные страдания мужа. Она не подумала, какой невообразимо глупой покажется эта просьба человеку, который так неодобрительно отзывался о матери Майлза. И все же, как это часто случалось в последнее время, Дэмиен Уорвик уступил, хотя и крайне неохотно.

Оливия вернулась в Брайтуайт с чувством облегчения, которое мгновенно обратилось в шок, едва она открыла двери дома.

- Он был как безумный, - заявила Салли, выметая осколки стекла, усеявшие пол в холле.

- Видела я Уорвика всяким, но таким никогда. Пьян в стельку. Швырял вазы, ломал мебель, как бешеный. Ужас, да и только.

Оливия оглядела разгромленную комнату с упавшим сердцем. Арман спокойно стоял среди этого разгрома и руководил уборкой. Какую же сильнейшую эмоциональную боль должен испытывать ее муж, если дошло до такого. О чем она думала, оставляя его сейчас, когда он явно не способен справиться с потерей?

- Где Брайан и Беатрис? - спросила Оливия.

- Убежали в свою комнату и заперлись. С тех пор еще не выходили, пояснила Салли.

- Да и что ж тут удивительного. Он был как бешеный.

- Где он сейчас?

- Ушел на конюшню минут десять назад.

Осторожно обойдя осколки стекла, Оливия выбежала из дома и помчалась по кирпичной дорожке к конюшням. Чарльз стоял у двери, собираясь сесть на Жермину.

- Постой! - крикнула Оливия, и старик оглянулся.

Тяжело дыша, Оливия подбежала к нему.

- Куда уехал мой муж?

- Туда. - Чарльз махнул в сторону пустоши. - Я еду за ним. Его нельзя оставлять одного в таком состоянии, девочка.

Оливия вырвала у него поводья. Чарльз схватил ее за руку.

- Я не видел его таким с тех пор, как умер его отец. Даже и тогда он так не убивался. Тебе нельзя быть с ним одной, милая. Ты же знаешь, как этот его чертов нрав может завладеть им.

- Он мой муж, - возразила Оливия. - Он не причинит мне зла. А теперь подсади меня, Чарльз Фоулз, или мне искать подножку?

Чарльз неохотно подхватил согнутую ногу Оливии и подсадил ее в седло. Лошадь нервно заплясала. Секунду спустя кобыла уже неслась вперед, вытянув шею, в направлении пустоши.

Оливия неслась по полю, и ветер бил ей в лицо и свистел в ушах.

Инстинкт привел ее на Маргрейв Блафф. Лошадь Майлза мирно паслась среди высокой травы. Оливия спешилась и, даже не привязав кобылу, пошла вверх по склону к вершине утеса. Она нашла Майлза стоящим на краю. Он подставил лицо ветру и заходящему солнцу.

- Как ты узнала, где меня найти? - голос его звучал невнятно.

Она спокойно подошла, встала рядом и протянула руку.

- Есть более безопасные места для скорби, - сказала она.

- Скорби? Из-за чего мне скорбеть? Из-за того, что Элисон мертва? Тысячи раз в жизни я желал ей смерти. Когда здоровье ее ухудшилось и я поместил ее в Амершем, я представлял, как она умрет там такая же одинокая и несчастная, каким сделала меня.

- Но ты любил ее, иначе не переживал бы так тяжело ее смерть.

Его темные брови сошлись.

- И ты простил ее, - добавила Оливия.