Кэтрин Сатклифф - Единственная моя

Она ахнула. Отшатнулась назад. Уставилась на него так, словно он выстрелил в нее. Затем рука ее взметнулась со свирепостью жалящей змеи и ударила его по щеке с такой силой, что ей показалось, будто весь мир вокруг нее стал красным.

Кто-то кашлянул.

Оливия заморгала, приходя в себя.

Майлз, взбешенный, с горящей адским пламенем щекой, отвернулся.

Суперинтендант Харгривс прикрыл дверь и с видом полнейшего замешательства подошел к своему столу, где лежал раскрытый регистрационный журнал, ожидавший подписей жениха и невесты. Достав из кармана очки, он надел их на нос и сделал вид, что изучает страницу. Наконец чиновник поднял глаза на Оливию.

- Полагаю, мне следует пояснить вам, что в том случае, если вы решите не подписывать этот документ, предшествующая церемония будет объявлена недействительной.

В коридоре послышался смех пар, ждущих своей очереди, и голоса приглашенных ими гостей, наперебой произносивших поздравления. Майлз стоял у стола, сжимая его край побелевшими от напряжения пальцами, уставившись через плечо директора на портрет королевы Виктории в позолоченной раме. Он видел отражение Оливии в стекле. Щеки ее пылали, выражение лица было вызывающим. Что-то похожее на тревогу зашевелилось у него в груди.

- Итак, - сказал Харгривс, угрюмый, как владелец похоронного бюро, мисс Девоншир?

Оливия бросила сердитый взгляд на Майлза, затем наклонилась над книгой, чтобы поставить в ней свою подпись.

***

Они присоединились к своим гостям в переполненном людьми коридоре - к лорду Девонширу, Беатрис и графу Уорвику. Брайан бросился в объятия Оливии и чмокнул мать в щеку.

Лорд Девоншир оттащил Майлза в сторону и тихо объяснил, что долг обязывает его вернуться в Девонсуик.

- Это из-за Эмили. Я беспокоюсь о ней. Она такая хрупкая, а после смерти жены... ну, вы понимаете.

Майлз смотрел на своего тестя и молчал. Лицо у Девоншира было мясистым и одутловатым. Он законченный эгоист, подумал Майлз. Доверить жизнь своей дочери такому негодяю, как он, - и все ради счастья Эмили.

- Ну, я пойду, - заявил Девоншир и повернулся к двери.

- Как! - воскликнул Майлз, заставив Девоншира резко остановиться и медленно обернуться. Старик стоял, слегка покачиваясь и тяжело дыша. Майлз продолжал:

- Никаких строгих наставлений от отца, как мне следует обращаться с его дочерью? Ни вежливых угроз относительно того, что будет со мной, посмей я оскорбить ее чувства?

- Ну, я...

- Ни слова ей на прощанье? Ни заверений, что если ее жизнь со мной станет невыносимой, у нее всегда есть место, куда она может обратиться за поддержкой? Думаю, ласкового поцелуя в щеку было бы достаточно.

- Едва ли вы имеете право критиковать, сэр, учитывая ваше прискорбное поведение сегодня и всю последнюю неделю, если уж на то пошло. Я вообще удивляюсь, как Оливия стерпела все это. Вы знаете, как говорят, Кембалл: тому, кто живет в стеклянном доме, не стоит бросаться камнями.

С этими словами он развернулся и, вскинув голову, покинул помещение.

- Связать бы этого старого ублюдка да высечь, - заметил Дэмиен за спиной у Майлза.

Он оглянулся на брата через плечо. В этот момент он внезапно осознал, что семью Оливии мало заботят ее чувства и благополучие, тогда как Дэмиен, несмотря на происхождение Майлза и все неприятности, которые он причинил Уорвикам за все эти годы, пришел сегодня поддержать его.

- У тебя руки чешутся врезать ему кулаком по зубам, да? - сказал Дэмиен.

- С чего бы мне делать это, Дейм. Этот сукин сын вот-вот сделает меня очень состоятельным человеком.

- Потому что где-то внутри твоей здоровенной, но пустой груди все же бьется человеческое сердце. Я часто подозревал, что оно есть там, хотя и отказывался поверить, потому что не слишком тебя жалую. Но знаешь, как бы ни было неприятно признавать мне это, мы с тобой во многом похожи. Когда я вернулся из Америки, то был самым холодным, расчетливым и гнусным ублюдком из всех, кого знал. Но это было до встречи с Бонни. Ты чувствуешь себя виноватым?

- Да.

- Хорошо. Это значит, что есть надежда или может быть, если Оливия простит тебя. А я подозреваю, что простит. Она как-то не показалась мне злопамятной, мелочной женщиной. Если б это было так, полагаю, отец Брайана уже давно ощутил бы действие суровой руки закона. Кто знает, может, ты, в конце концов, и будешь счастлив.

В этот момент что-то с силой ударилось о ногу Майлза. Он взглянул вниз и обнаружил Брайана, взирающего на него своими широко распахнутыми зелеными глазенками.