Кэтрин Сатклифф - Единственная моя

Взгляд девушки метнулся назад, к его лицу и обнаружил, что он наблюдает за ней с такой напряженностью, от которой искра благоразумия тут же словно молния ударила прямо из мозга в сердце. Что она делает, сидя в компании Майлза Уорвика в такой поздний час?

И почему он на нее так смотрит? С таким любопытством? С такой сосредоточенностью? Все опасности, которые она временно предала забвению, нахлынули на нее с новой силой, едва только слабая улыбка заиграла на его губах. Девушка моментально протрезвела, и у нее возникло желание немедленно убежать отсюда.

- Не беспокойтесь, - сказал Уорвик, - ваша прическа в полном порядке.

Не сознавая, что ее рука бессознательно приглаживает волосы, Оливия застыла.

- Очки сидят ровно.

Она все равно поправила их.

- Зачем вы носите их? - полюбопытствовал он.

- Потому что плохо вижу, - ответила Оливия.

- Черта с два. Сегодня днем вы были без них и отлично меня видели.

Сегодня днем? Сейчас, когда она сидела здесь у камина, а в окно стучал ветер, эта дневная встреча казалась такой далекой.

- Снимите их, - потребовал Майлз. - Они мне не нравятся.

- Меня это мало волнует, - отозвалась она.

- Они так искажают ваши глаза, что кажется, будто вы смотрите на меня из аквариума.

- Я не могу читать без них.

- Но сейчас же вы не читаете?

- Нет. - Она покачала головой. - Я не сниму их.

- Прекрасно. Тогда скажите мне, почему вы носите такую прическу?

- Прошу прощения?

- Она отвратительна.

- Я...

- И это платье на вас. Оно ужасно. Серый цвет вам не идет. Вы как будто в трауре. Или вы в трауре, мисс Девоншир?

- Не думаю, сэр, что вы имеете право оскорблять меня, когда сами сидите в грязных сапогах, мокрой одежде, с подозрительного происхождения пятном на рубашке.

Он молча глядел на нее. К своему ужасу, Оливия почувствовала, что глаза ее наполняются слезами. Она действительно слишком много выпила. Бели моргнуть, слезы потекут в два ручья. Но Оливия давно знала, что если продолжать смотреть прямо перед собой - не шевелить головой и не моргать, то можно вполне успешно скрыть свои эмоции. Если она поспешит извиниться, то, может успеть добежать до кареты, прежде чем разревется.

Глава 4

Уорвик встал с кресла и стал ходить по комнате, отшвыривая и пиная все, что попадалось на пути. Он подошел к двери и встал там, спиной к Оливии.

- Были времена, - сказал он в полумрак, - когда в этом доме повсюду слышался шум, разговоры, смех. Большей частью прислуги, но это не имело значения. Я знал, что если громко закричу, кто-нибудь обязательно придет.

Оглянувшись на нее, он продолжил.

- Моей заветнейшей мечтой было, чтобы Брайтуайт принадлежал мне. Это стало навязчивой идеей. Я, бывало, лежал по ночам в постели и воображал, как я иду по этим холлам, оглядывая все вокруг, и пытался представить гордость, которую испытывал бы - чувство собственной значимости, захватывающее ощущение принадлежности чему-то, наконец...

Голос его умолк, но он не шевелился. Оливия тоже сидела не шелохнувшись и даже не дыша. Обида и смущение, испытываемые минуту назад, испарились в тот момент, когда она смотрела на широкую спину мужчины и черные, подсыхающие волосы, которые свободными густыми прядями рассыпались по воротнику рубашки. Ощущение какого-то странного, пьянящего восторга растеклось по жилам. Она осознала, что перед ней сейчас тот

Майлз Уорвик, которого мало кто когда-либо видел. Нет сомнения, это говорило виски - она, разумеется, была знакома с воздействием, которое спиртное оказывает на здравомыслие человека, - но также знала, что в нем заключается истина.

И все же он говорил не как пьяный. Слова были вполне разборчивы.

- Потом мой отец умер, и все перешло к Рэндольфу. Когда Рэндольф погиб от несчастного случая на охоте, я надеялся - молился, - что каким-то образом дом перейдет ко мне. Дэмиен, в конце концов, поселился на Миссисипи и не проявлял интереса к Брайтуайту. Но, разумеется, он вернулся и завладел всем. Внезапно я даже перестал быть желанным гостем в доме, в котором вырос. Заметьте, мисс Девоншир, я ничуть не виню Дэмиена. Я никогда не был образцовым братом.

Повернувшись к ней, Майлз прислонился к дверному косяку и провел рукой по волосам.

- Вы, конечно же, слышали слухи о том, что я покушался на него. Что ж, - бросил он с ноткой вызова в голосе, - это правда.

Наконец Майлз поглядел на нее в упор, и прекрасное божество мгновенно исчезло в мрачной пучине раскаяния.

- Как, мисс Девоншир? Ни испуганного возгласа? Ни обморока? Возможно, то, что я о вас слышал, тоже правда?