Дэвид Геммел - Македонский Лев

— Достаточно хороши для тебя, стратег? — спросил Норак, подняв железный штырь длиною с короткий меч.

— Ты хорошо сработал, — ответил Парменион, — но я хотел бы посмотреть на твоих молотобойцев за работой.

— Я принес дополнительные штыри, — сказал кузнец, — как раз для этой цели.

Двое мужчин принесли громадный кусок древесины, приставив его к стене, а третий удерживал штырь в нужном месте. Подойдя с одной стороны, Норак приказал одному молотобойцу занять место напротив. Кузнец поднял свой молот, а затем немилосердно обрушил его, и голова молота как молния ударила в штырь. Только молот отскочил, как тут же ударил второй; после первого удара державший выпустил штырь и убрался прочь. После трех ударов штырь был вогнан глубоко в дерево.

— Поработайте над этим, — сказал Парменион. — Надо еще быстрее.

Подозвав Пелопида, он прошел в андрон. — Праздник в доме Александраса, о котором ты говорил, — там будет стража?

— Да. В народе этих людей не жалуют, — ответил Пелопид.

— Сколько стражников?

— Может пять, а может двадцать. Я не знаю.

— Снаружи или внутри дома?

— Снаружи. Это приватная оргия, — сказал Пелопид с широкой ухмылкой.

— Я встречу тебя у дома Александраса. Составим план, когда увидим, сколько там появится стражей.

Когда Пелопид ушел, Калепий вернулся в свою комнату, чтобы отрепетировать речь, оставив Пармениона в андроне. На какое-то время Парменион задумался, но вдруг заметил, что в комнате он не один. Повернув голову, он увидел спартанскую жрицу, Тамис, опиравшуюся на посох возле стола.

Тамис взирала на молодого спартанца, гордясь мощью огня его души, чувствуя его боль и поражаясь отваге, которую он проявлял, подавляя эту боль.

Какой-то миг он смотрел на нее, не веря.

— Итак, — сказала она, — не предложишь ли мне сесть, юный спартанец?

— Конечно, — ответил он, вставая, чтобы подвести ее к столу, где налил ей кубок воды. — Какими судьбами ты здесь, госпожа?

— Я иду, куда захочу. Теперь ты намерен возглавить это восстание?

— Да.

— Дай мне свою руку.

Парменион послушался, и она накрыла его ладонь своей. — С каждым ударом сердца перед человеком встает два выбора, — прошептала она. — И каждый выбор прокладывает новый путь, и человек должен пройти его, куда бы он ни привел. Парменион, ты стоишь на перепутье. Одна дорога ведет к солнечному свету и смеху, другая — к боли и отчаянию. Город Фивы сейчас в твоих руках, словно маленькая игрушка. На дороге к солнечному свету город будет расти и процветать, но на другой дороге он будет сломлен, разрушен в прах и позабыт. Вот слова, которые мне было велено передать.

— Так какая же дорога верна? — спросил он. — Как я это узнаю?

— Ты не узнаешь, пока не пройдешь по ней достаточно далеко.

— Тогда какой смысл говорить мне об этом? — процедил он, вырывая свою руку из ее руки.

— Ты — Избранный. Ты — Парменион, Гибель Народов. Сотни тысяч душ ты отправишь плавать по темной реке, кричать и вопить, сетуя на судьбу. Поэтому правильно и справедливо будет, чтобы ты сознавал свой выбор.

— Тогда скажи, как пройти по пути солнечного света.

— Скажу, но, как и слова Кассандры до меня, мои слова не изменят твоего пути.

— Просто скажи мне.

— Выйди из этого дома и оседлай своего скакуна. Уезжай из этого города и отправляйся по морю в Азию. Отыщи Храм Геры Книги.

— Ха! Теперь я вижу, — вымолвил Парменион. — Ты ведьма! Ты спартанка и служишь им. Я не стану слушать твоей лжи. Я освобожу Фивы, а если и есть город, которому суждено обратиться в прах — то это будет Спарта.

— Конечно, — сказала она, улыбнувшись, показывая свои сгнившие зубы и кроваво-красные десны. — Гибель Народов говорит, и его слова будут услышаны богами. Но ты несправедлив ко мне, Парменион. Мне нет дела до Спарты или ее грез, и я рада тому пути, который ты избрал. Ты важен для меня — и для мира.

— Почему я должен быть важен для тебя? — спросил он ее, но она покачала головой.

— Все выяснится со временем. Сегодня я тобой довольна; у тебя острый ум, ясное сознание. Скоро ты станешь человеком из железа, человеком великой судьбы. — Ее смех звучал как ветер в мертвых листьях.

Парменион ничего не сказал, но его пальцы устремились к кинжалу на поясе.

— Тебе это не понадобится, — мягко сказала она. — Я тебе не враг, и никому не расскажу о твоих планах.

Спартанец не ответил. Он не собирался рисковать жизнью Эпаминонда по слову спартанской ведьмы! Кинжал выскользнул на свободу…