Дэвид Геммел - Македонский Лев

— Ты нужен мне, — сказал Парменион.

Мотак посмотрел в окно. — Но ведь еще даже не рассвело. — Он почесал свою рыжую бороду, потом протер глаза ото сна. Свесив ноги с кровати, он, шатаясь, встал и пошел надевать хитон. — Что происходит?

— Освобождение, — ответил Парменион. — Я подожду тебя в андроне.

Мотак оделся и сполоснул лицо холодной водой. Он пропустил несколько кубков неразбавленого вина перед сном, и теперь они напоминали ему о его глупости. Сделав глубокий вдох, он подпоясался, затем присоединился к Пармениону в маленьком андроне. Спартанец выглядел усталым; темные круги проступили вокруг его глаз.

— Сегодня мы будем освобождать Эпаминонда, но прежде надо уладить некоторые вещи. Ты знаешь человека по имени Амта?

— Торговец мясом из юго-западного квартала. А что с ним?

— Ты пойдешь к целителю, Хорасу, и заберешь у него сверток с травами. Отнесешь их Амте; потом встретишься с высоким, темнобородым воином. Он скажет тебе, что делать дальше.

— Травы? Встречи с торговцами? Как всё это связано с освобождением Эпаминонда?

Парменион проигнорировал вопрос. — Когда выполнишь поручение, присоединишься к воину. Он — влиятельный и нужный человек. Его не должны взять, поэтому он будет использовать тебя — и других — чтобы разослать вести по городу. Делай как он велит — каким бы ни было задание.

— Ты говоришь о мятеже, — сказал Мотак голосом, упавшим до шепота.

— Да. Именно так.

— А что насчет офицеров стражи? Город патрулируют больше двух сотен солдат.

— Фиванских солдат. Будем надеятся, что они сами помнят об этом. А теперь иди. У нас так мало времени, а я еще должен многих повидать.

Мотак взял свой темно-зеленый плащ и накинул его на плечи.

— Возьми меч и кинжал, — посоветовал Парменион, и он кивнул.

Через несколько минут он уже стоял у дома Хораса, врачевателя, который ждал стоя в темном дверном проеме. Он был высок и худ как скелет. Мотак поприветствовал его и поклонился. — Здравствуй, лекарь. Есть ли у тебя некий сверток для меня?

Человек нервно глянул на темную улицу, его глаза бегали из стороны в сторону.

— Здесь нет никого кроме меня, уверяю, — сказал Мотак.

— Этот сверток не от меня, понимаешь?

— Конечно.

— Используй его содержимое осторожно. Подсыпь его в мясо. Постарайся, чтобы оно не попало тебе на пальцы, если же попадет, то тщательно вымой руки.

— Так это яд? — прошептал Мотак удивленно.

— Нет, конечно! — проворчал лекарь. — Ты думаешь, я стал врачевателем, чтобы убивать людей? Здесь то, что заказали господа: слабительное и рвотные порошки. А теперь убирайся отсюда. И запомни: я в этом не участвую!

Мотак взял сверток и направился в северную часть города. Когда он повернул за угол возле агоры, путь ему преградил солдат.

— Куда идешь, приятель? — спросил он. Еще трое солдат ночного дозора вышли на свет.

— Домой направляюсь, господин, — улыбаясь ответил Мотак. — Какие-то неприятности?

— Ты слишком хорошо вооружился для простой вечерней прогулки, — заметил солдат.

— Осторожность никогда не повредит, — сказал ему Мотак.

Солдат кивнул. — Проходи, — проговорил он.

Когда Мотак пришел к дому Амты-Мясника — большое здание располагалось между живодерней и хранилищем — он задержался у главных ворот в поисках человека, которого должен был здесь встретить.

— Ты Мотак? — послышался голос у него за спиной. Мотак бросил сверток и развернулся, хватаясь за меч. Холодное железо прикоснулось к его горлу.

— Да, я, — ответил тогда он. — А ты?

— Я-то? Я всё знаю о твоем деле. Подними сверток и пойдем будить нашего друга.

Ворота не были заперты, и высокий воин распахнул их, затем вдвоем они пересекли двор и вошли в дом. Все было во мраке, но лунный свет проникал в открытое окно, и они смогли различить лестницу у восточной стены. Мотак последовал за своим безымянным компаньоном на второй этаж, к обращенной на восток спальне, где мужчина открыл дверь и вошел внутрь. В широкой кровати на возвышении возлежал тучный человек, громко храпя. Воин подошел к нему и положил руку на плечо. Храп тут же стих, и Мотак увидел, как открылись глаза Амты. Нож воина лег на дрожащие подбородки толстяка. — Доброе утро, — сказал воин с ухмылкой. — Это будет прекрасный день.

— Что вам нужно?

— Мне нужно, чтобы ты показал, что любишь Фивы.

— Я люблю их. Все это знают.

— И все-таки снабжаешь едой спартанский гарнизон?

— Я торговец. Не могу же я отказаться продавать свой товар. Иначе меня арестуют и назовут предателем.