Дэвид Геммел - Македонский Лев

— Я так понимаю, ты говоришь о людях, — сказал Пелопид.

— Именно. Но о людях, понимающих дисциплину и важность времени.

— У нас более четырехсот человек в городе, а в считанные минуты с начала восстания на улицах будут тысячи фиванцев, марширующих на Кадмею. Думаю, мы сможем убить несколько сотен спартанцев.

— Мой план не предусматривает убийство спартанцев, — сказал Парменион.

— Ты с ума сошел? — спросил Пелопид. — Это ведь спартанские воины — думаешь, они сдадутся без боя?

— Да, — просто ответил Парменион.

— Как? — вставил Калепий. — Это будет вопреки всем традициям.

— Во-первых, — тихо сказал Парменион, — давайте рассмотрим альтернативы. Мы можем штурмовать Кадмею и — возможно — возьмем ее. Убив спартанцев, мы не оставим Агесилаю выбора. Он приведет к Фивам армию и возьмет город, отправив на смерть всех, кто участвовал в восстании. У вас не будет времени самостоятельно собрать армию. Взятие Кадмеи в таких условиях будет большой глупостью.

— Говоришь как трус! — процедил Пелопид. — Мы можем поднять армию — и я не верю, что спартанцы неуязвимы в бою.

— Я думаю так же, — сказал Парменион, понизив голос еще больше. — Но есть способ взять Кадмею без боя.

— Это все чепуха, — отрезал Пелопид. — Больше я и слушать не стану.

— Это должно быть забавно, — тихо проговорил Парменион, когда воин встал, — обладать телом бога, не имея притом подходящего ума.

— Ты отважился оскорбить меня? — вскипел Пелопид, и лицо его раскраснелось, когда рука метнулась к кинжалу на поясе.

— Достань клинок — и умрешь, — сказал ему Парменион. — А вслед за тобой умрет Эпаминонд, и Фивы останутся в оковах или будут уничтожены до основания. — Не сводя глаз с мужчины, Парменион встал. — Пойми, — сказал он с горячим чувством, — вся моя жизнь посвящена одной мечте — уничтожению Спарты. Годами я был вынужден ждать возмездия, учась терпению, в то время как вихри гнева бушевали в моей душе. И вот близок первый шаг к моей мести. Можешь себе представить, как я хочу увидеть спартанцев из Кадмеи убитыми? Как вопиет мое сердце, требуя их перебить, вырезать подчистую, а тела скинуть на корм воронам? Но мне не нужна маленькая месть, пока жива великая мечта. Сначала мы освободим Фивы, а потом подготовим великий день. Теперь, Пелопид, молчи — и внимай.

Отвернувшись от воина, он обратился к Калепию, поведав свой план и следя за его реакцией. Советник был начитан, обладал проницательным умом, и Пармениону была нужна его поддержка. Тщательно подбирая слова, спартанец говорил тихо, отвечая на каждый заданный Калепием вопрос. Затем повернулся к Пелопиду.

— Как ты теперь смотришь на это, воин? — спросил он.

Пелопид пожал плечами. — Пока здесь сидим, оно звучит складно, да вот не знаю, как это сработает на деле. И я по-прежнему считаю, что спартанцы приведут сюда армию.

— И я тоже, — согласился Парменион, — но они могут и не сражаться. Думаю, Агесилай станет искать поддержки Афин. Спартанцы взяли Кадмею три года назад потому, что проспартанские деятели в самом городе призвали их сюда. Они всегда сознавали, что пребывают здесь на правах дружественных гостей. Это окажется неправдой, если они — когда их попросят уйти — вступят в бой.

— Что тебе понадобится? — спросил Калепий.

— Во-первых, врач, или травник, а также имя человека, который снабжает спартанцев съестными припасами. Далее, ты должен подготовить речь, чтобы произнести ее на главной площади завтра за час до заката.

— А что насчет меня? — спросил Пелопид.

— Ты убьешь всех до одного проспартанских советников, — сказал Парменион, понизив голос.

— Зевс Вседержитель! — прошептал Калепий. — Убийство? Другого пути нет?

— Их пятеро, — сказал Парменион. — Двое — хорошие ораторы. Оставь их жить — и Спарта использует их для подготовки почвы к новому восстанию. После взятия Кадмеи, город должен быть сплоченным. Они должны умереть.

— Но один из них, Каскус, мой двоюродный брат. Я вырос вместе с ним, — сказал Калепий. — Он не плохой человек.

— Он выбрал не ту сторону, — сухо произнес Парменион, пожав плечами, — это и делает его плохим. Пять человек должны умереть ради свободы Фив. Но все спартанские солдаты за пределами крепости должны быть взяты живьем и доставлены в Кадмею.

— И что потом? — спросил Пелопид.

— А потом мы отпустим их, — ответил спартанец.

Мотак был разбужен рукой, теребящей его за плечо. — Что там еще, во имя Аида? — проворчал он, вставая и отталкивая докучливую руку.