Дэвид Геммел - Македонский Лев

Денег у него убавилось, так как ставки на его бега сократились, но в начале третьего года своего пребывания в Фивах он обогнал фессалийца по имени Коранус, победителя Олимпийских Игр на средней дистанции, выигравшего у Леонида из Спарты. Ставки на Пармениона были пять к одному, и он поставил всё, что имел. Они шли ноздря в ноздрю, Парменион финишировал лишь на расстоянии вытянутой руки перед противником — да и то только потому, что тот пробежал по раскрошенному участку дорожки на последнем повороте. Это был хороший урок. Больше никогда он не поставит всё имущество на одно состязание.

Через два дня пришла новость, которой Парменион опасался вот уже почти три года. Мотак вбежал во двор. — Эпаминонда арестовали, вместе с Полисперхоном. Их забрали в Кадмею на допрос.

Приказав Мотаку оставаться дома, Парменион направился в западную часть города к дому советника Калепия. Стареющий слуга провел его в маленькую комнату с тремя скамьями и попросил подождать. Через несколько минут вошел другой слуга, поклонился и провел спартанца по коридору в богато украшенный андрон, стены которого были покрыты персидскими коврами и занавесями, а пол выложен красочной мозаикой, изображавшей Геракла, убивающего Немейского Льва.

Здесь было девять скамей, расставленных по всей комнате, и двое слуг стояли рядом, держа кувшины с вином и водой, в то время как хозяин дома полулежал, внимательно читая большой свиток. Калепий поднял взор, когда вошел Парменион, и принял выражение лица человека, приятно удивленного увидеть старого друга. Парменион на эту удочку не попался; в воздухе ощущалось напряжение, а глаза Калепия выражали страх.

— Добро пожаловать в мой дом, молодой Леон, — произнес советник, отложив свиток в сторону и вставая. Он не был высокого роста, но странным образом казался представительным. Его глаза были ярко-зелеными под кустистыми бровями, а борода была тщательно завита по персидской моде. Но что придавало ему мощи, так это голос, глубокий и вибрирующий. — Чем я заслужил такую честь?

— Мы можем поговорить наедине? — спросил Парменион.

— Мы одни, — сказал Калепий, невольно выдавая свое высокородное происхождение. Для него слуги были такой же домашней утварью, как скамьи и столы.

Парменион бросил взгляд на виночерпиев, и Калепий знаком приказал им выйти. Когда закрыли дверь, советник пригласил Пармениона на скамью рядом с собой, и оба сели.

— Как близки твои планы к приведению в действие? — спросил Парменион.

— Какие планы, мой мальчик? О чем ты?

— У нас мало времени, господин, чтобы играть в игры. Полисперхон с Эпаминондом арестованы. Но ты уже знаешь об этом. Ты надеешься, что они ничего не скажут о твоем участии в плане по взятию Кадмеи. Теперь я спрошу еще раз, насколько ты близок?

Зеленые глаза Калепия застыли на лице Пармениона, и его черты напряглись.

— Эпаминонд тебе доверял, — произнес он тихо, — но я ничем не могу помочь тебе. Я не знаю, о чем ты говоришь.

Парменион улыбнулся. — Тогда, быть может, человек, который был с тобой минуту назад, сумеет дать нам совет. — Он повернул голову и посмотрел через плечо на длинную расшитую занавеску. — Может, ты не против выйти и присоединиться к нам, господин?

Занавески разъехались, и из-за них вышел высокий мужчина. Широкоплечий и узкобедрый, с руками, покрытыми многими шрамами. Его лицо было несколько резко очерчено и обладало мрачной красотой, а глаза — такого глубоко-карего цвета, что казались черными. Он мрачно усмехался. — Ты проницателен, Парменион, — заметил вошедший.

— Даже закадычный пьянчуга не держит при себе два кувшина и двух слуг-виночерпиев, — сказал спартанец. — И эта скамья до сих пор хранит тепло твоего тела. Ты Пелопид?

— Проницателен и остроумен, — сказал Пелопид, подойдя ближе и расположившись на свободной скамье. Он взял кубок с вином и осушил его. — Что ты хочешь от нас узнать?

Парменион посмотрел на человека, который сражался плечом к плечу с Эпаминондом, получил семь ранений и все-таки выжил, на человека, который всего с тридцатью соратниками одолел в открытом сражении двести аркадцев. Пелопид по-прежнему выглядел тем же, кем и был: бесстрашный боец, человек, созданный для войны.

— Когда-то давно Эпаминонд просил меня подготовить план взятия Кадмеи. Так я и сделал. Я только ждал, когда он объявит, что время пришло; план можно привести в действие в один день. Но это зависит от того, какими средствами мы располагаем.