Гарольд Роббинс - Босс

Дуренбергеру стало ясно, что компании нужен не только фирменный знак, чтобы использовать его в рекламных объявлениях, но и звуковая визитная карточка вроде той, что давно уже была у Эн-би-си, — пам-пам-пам.

О звуковых визитных карточках Джек знал. К примеру, во многих странах финансируемые правительством радиостанции начинали свои передачи с повторяющейся музыкальной фразы, обычно это были вступительные аккорды государственного гимна. В Соединенных Штатах вступительные аккорды «Звездного знамени» никем не использовались, и Джек решил, что они очень подойдут для звуковой визитной карточки Эл-эн-ай.

Кэп Дуренбергер терпеть не мог самолетов, поэтому в марте поехал в Лос-Анджелес поездом. Там он подписал пятилетний контракт с модной комедийной киноактрисой Салли Аллен. Эл-эн-ай платило ей полмиллиона долларов в год за двадцать получасовых передач. Таким образом, у нее оставалось время для того, чтобы каждый год сниматься по меньшей мере в двух кинофильмах. В те времена радиовещательные компании, объединяющие порядка десяти станций, таких бешеных денег актерам еще не платили. Салли Аллен имела право разорвать контракт. В этом случае Эл-эн-ай должно было переводиться по десять процентов от гонораров Салли, полученных за фильмы.

И только после того, как Джек и остальные вдоволь навозмущались щедростью Кэпа, кто-то взял на себя труд дочитать контракт до конца и обнаружилось, что Эл-эн-ай получала право утверждать или отклонять киноконтракты Салли Аллен. Мало того, согласие Эл-эн-ай на съемки Салли Аллен в том или ином фильме приносило компании денежки.

— Все просто как ясный день, mi jefe [55], — объяснял Дуренбергер Джеку, хитро поблескивая глазами. — Радиошоу способствуют росту популярности Салли Аллен, киностудии предлагают ей все более выгодные контракты, мы продаем контракт тому, кто дает максимальную цену, и возвращаем большую часть нашего полумиллиона, а то и весь.

Вторник, 17 апреля 1945 года

Конни всегда держалась с достоинством. И одевалась с исключительным вкусом. Вот и в тот день, когда она встретилась с Джеком за ленчем в обеденном зале для дам «Коммон-клаб», выглядела Конни великолепно. Джек по-прежнему думал, что только ей под силу соперничать с Кимберли красотой и элегантностью.

Когда перед ними поставили полные стаканы и Джек отсалютовал Конни своим, она сразу взяла быка за рога.

— Я была у своего доктора, Джек. Я беременна.

— Ты, видать, выжил из ума, если думаешь, что сможешь жить в моем доме и делить со мной спальню.

Джек этого ожидал. Не сомневался он и в том, что Конни позвонит Кимберли и сообщит, что у нее будет ребенок от Джека. Удивило его решение Конни позвонить сразу же, возможно, из телефона-автомата в «Коммон-клаб». Он рассчитывал, что сам расскажет обо всем Кимберли, но Конни лишила его такой возможности, поэтому дома Джек столкнулся не с истерикой, а с холодной ненавистью.

— Конни! Это же надо, Конни, которая всегда изображала монашку и шарахалась от мужчин. Если уж тебе хотелось кого-то трахнуть, почему ты не оттрахал Бетси, которая… О чем я говорю? Ты наверняка побывал и на ней!

Джек разлил шотландское. Один стакан протянул Кимберли, в душе опасаясь, что она выплеснет виски ему в лицо. Не выплеснула. Он сел на диван. Кимберли продолжала мерить шагами гостиную.

— Ты знаешь, что теперь будут говорить о тебе в этом городе? Помимо того, что ты оттрахал Констанс Хорэн? Тебя будут называть не иначе, как паршивый калифорнийский кайк!

— Хватит, Кимберли! — рявкнул Джек.

Она оскалилась.

— Грубый, вульгарный, истинный сын своего отца, который приехал сюда, чтобы паразитировать на Уолкоттах, а потом предать их у всех на глазах!

— Насчет «у всех на глазах» ты погорячилась, — пробормотал Джек.

Рот Кимберли искривился в злобной улыбке.

— Думаю, скоро весь Бостон будет любоваться свидетельством твоего предательства и знать о его мельчайших подробностях.

— Этим ты только навредишь детям, — заметил он.

— Этим? А не тем, что сделал ты?

— Ты навредишь и Конни.

— А вот это очень даже неплохо! Бедняжка Конни! Несчастная и невинная! Один взгляд на твой член — и она уже раздвигает ноги!

Джек Лир и Харрисон Уолкотт сидели в баре «Коммон-клаб». Остальные члены клуба держались от них подальше, так как многие знали, что обсуждают эти двое.

— Кимберли наняла адвокатов. Они готовят документы для бракоразводного процесса, — говорил Уолкотт. — У нее есть основание для развода, и прощать тебя Кимберли не собирается. Самое ужасное, что она чувствует себя униженной и оскорбленной. Констанс Хорэн — одна из ее ближайших подруг. Кимберли думает, что весь Бостон хихикает за ее спиной.