Гарольд Роббинс - Босс

Конни протянула к нему руки, тепло обняла.

— Я так волновалась о Дэне и о тебе. Но ведь пусковые установки этих самолетов-снарядов уничтожены? Я хочу сказать, те районы, откуда их запускали, захвачены?

Джек пропустил ее вопрос мимо ушей.

— Когда я увижусь с тобой, Конни? — пылко спросил он.

— Это невозможно, — прошептала она. — Нет, невозможно!

На встрече с Микки Салливаном и Хербом Морриллом Джек решил объявить общественности, что Бетти, Кэролин Блоссом, — негритянка, если Бетти на это согласится.

Она не согласилась. В тот год она в четвертый раз получила премию журнала «Радиотрансляция», присуждаемую лучшему радиокомику года, ту самую премию, которой Грейси Аллен [53]награждали девять раз. Джек хотел, чтобы Кэролин и ее муж сопровождали Лиров и Салливанов на церемонию вручения премии. Там, по замыслу Джека, все и увидели бы Кэролин Блоссом.

— Нет! — заявила Бетти, выслушав его предложение. — Нет! Позволить этой толпе называть меня негритоской? Даже если они не скажут этого вслух, то обязательно подумают. Давным-давно мы с тобой решили зарабатывать деньги, а не идти на принцип. А теперь и подавно о принципах надо забыть. Плетью обуха не перешибешь. Не хочу даже и пытаться.

— Все равно это вопрос принципиальный, — упирался Джек.

— Раньше все было так же, но мы закрывали на это глаза, так чего дергаться сейчас? — Она покачала головой. — Тогда ты сказал мне, что главное — это счет в банке. Что ж, теперь он у меня есть. Мы с мужем собираемся жить на юге Франции. Будем соседствовать с Джозефиной Бейкер [54]. Она нас туда и пригласила.

— Слушай, мне чертовски жаль. Следовало давно настоять на этом.

— Я тринадцать лет прожила в свое удовольствие, да еще заработала с твоей помощью кучу денег. Я тебе очень благодарна.

— Это я благодарен тебе. Вокруг твоей программы строился весь развлекательный блок. Мне действительно жаль, что…

— Джек… мы еще не такие большие, чтобы наш голос услышали, даже если мы и решимся выступить. Мы праздновали труса, зато заработали много денег. Возможно, когда-нибудь нам придется за это ответить. Но сейчас я намерена взять свои денежки и пожить на них в свое удовольствие.

Годы войны не остудили заразительного энтузиазма Херба Моррилла. Ему так и не удалось убедить Джека, что Джек Бенни смешон, зато во многих других случаях боссу пришлось капитулировать под напором Херба.

— Клянусь вам, вещь стоящая, — говорил он где-то в конце января Джеку, Микки Салливану и Эмилю Дуренбергеру, который демобилизовался из армии и поступил на работу в «Лир бродкастинг». С легкой руки Джека все называли Дуренбергера Кэпом, памятуя его воинское звание. Все они сидели в кабинете Джека. — Я говорю не о технической осуществимости, а о коммерческом успехе

— А куда я должен поехать, чтобы увидеть все собственными глазами? — спросил Джек.

— Всего лишь в Кембридж. Одну установку привезли в гарвардскую лабораторию. Работу этой установки продемонстрирует нам профессор Лоувенстайн.

В тот же день, ближе к вечеру, Херб, Джек и Кэп сидели в темной лаборатории и с любопытством смотрели на стеклянную колбу, по дну которой двигались какие-то изображения. Самое забавное состояло в том, что на дне колбы они видели себя. Объектив камеры, посредством которой велась съемка, смотрел на них.

Джек не мог оторвать глаз от экрана. Размахивал руками, корчил гримасы и наблюдал, как размахивает руками и корчит гримасы его изображение на широком торце колбы, которую профессор называл катодной лучевой трубкой. В камере, говорил он, находится ортикон, преобразующий свет в электрические импульсы. Катодная трубка, наоборот, преобразовывала электрические импульсы в свет.

Доктор Фридрих Лоувенстайн, молодой, высокий, светловолосый, влюбленный в свою науку, говорил с сильным немецким акцентом.

— Дело в том, мистер Сир…

— Лир.

— О! Да. Извините. Дело в том, что видеосигнал можно передавать на радиочастоте — точно так же, как передается аудиосигнал.

Джек улыбнулся.

— Через пятьдесят лет.

— Нет, сэр, — замотал головой доктор Лоувенстайн. — Такие эксперименты уже проводились. На Всемирной выставке в тысяча девятьсот тридцать девятом году «картинку» аттракционов передавали на Манхаттан. Несколькими годами раньше аналогичный показ проводили и в Англии. Если бы не война, по всему миру уже работали бы трансляционные станции, передающие не только звук, но и изображение. Однако во время войны все наши усилия сосредоточились в более узкой сфере, на сонарах и радарах. Теперь все хотят вернуться к тому, до чего раньше не доходили руки.