Vladimir - Unknown

На верхнюю палубу британца, как черти из табакерки выскочили с десяток прытких явно молодых и явно с военной выправкой моряков. Они без суеты и быстро делали своё дело. У небольшой ржавой надстройки, что располагалась ближе к носу, перед самой фок мачтой вдруг упала передняя переборка и на божий свет, как будто по рельсам, выдвинулось 100-мм морское орудие. Эта штука к тому же вращалась вокруг своей оси на турели. Пушка сияла свежей светло-серой краской, её длинный ствол шевелился как живой, поднимаясь и словно приветствуя явление нашего У-бота.

Я машинально скосил глаза вниз на мокрую палубу Чиндлера. Там красовалась весьма похожая на англичанку наша стомиллимитровка, с той лишь разницей, что в отличие от своей серенькой британской сестры, наша девочка была смоляной брюнеткой. К тому же, вот незадача, я то морской мудак – пиммель марине, самоуверенно планировал воспользоваться ею, этак, минуток через двадцать, когда обмочившиеся со страху англичане отойдут на шлюпках от борта своей рухляди. И ведь, казалось, проучили меня американские летуны в истории с английским транспортом “Лаконом”. Долбили по “Чиндлеру” почём зря, не взирая, на полную палубу, спасающихся гражданских и раненых союзных солдат. Не побудило их к милосердию и растянутое белое полотнище с красным крестом. Чего же удивляться, что гордые бритты используют шулерские приёмы, такие например, как этот охотник за У-ботами, парусник-ловушка. На одних благородных традициях великую империю не построишь.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове, пока я подавлял бешеное желание скомандовать срочное погружение. Однако, шайсэ кашалота, времени уйти от обстрела прямой наводкой, у “Чиндлера” явно не доставало.

Отто младший так и стоял надо мной, растеряно опустив руки с флажками, когда прозвучал первый выстрел с англичанина. Мне показалась или на самом деле, но я как будто услышал свистящий шелест, пролетевшего прямо над рубкой снаряда.

Сигнальщик вдруг зашатался, словно раздумывая, куда ему лучше упасть, на меня или всё же вниз на палубу под рубкой. Через долгие полторы секунды тело Отто младшего глухо ударилось о палубу. Ни головы, ни шеи у мальчишки больше не было. Из округлой с рваными краями дыры между плеч, пульсирующими толчками фонтанировала кровь, показавшаяся мне, темнее чёрной нефти. Рядом, не обращая на всё ещё подрагивающее тело никакого внимания, слажено работал орудийный расчёт нашей пушки. Ребята успели расчехлить её и уже подтаскивали с нижней палубы деревянный брикет со снарядами. Однако первый выстрел они могли произвести только, через двадцать-тридцать секунд, не раньше, в то время как томми уже пристрелялись, и на перезарядку им нужно было всего пять-шесть секунд.

Первый снаряд, обезглавивший младшего, прошёл над лодкой с перелётом. Второй, ударившись о воду, в полу-кабельтове от нашего борта взорвался, окатив водой всех находящихся на палубе, да и мне на моей верхотуре изрядно досталось солёной водицы.

Ещё хорошо, что болванка была не осколочной, а бронебойной.

В этот момент из растопыренной дырки бронзовой говорилки раздался трубный глас Шульца:

- Носовой торпедный к пуску готов!

Как же хорошо иметь расторопного и инициативного старпома!

- Пуск! - почти сорвавшись на истеричный фальцет, проорал я.

Из носового, подскочив в воздухе тёмно-синим дельфином, выскочило длинное тело торпеды, и вновь погрузившись в воду, устремилось к англичанину, оставляя за собой заметный бурун.

Тот лежал в дрейфе, чтобы дать возможность своим артиллеристам вести прицельный обстрел нашей подлодки. Впрочем, машину он предусмотрительно не стопорил. Однако и его подвела самоуверенность. Он не рассчитывал, что на борту обманутой им германской субмарины обретается такой бывалый и хитрый рыжий немецкий лис, как мой старший помощник Шульц. На мостике британца увидели пуск торпеды и судорожно попытались сманеврировать, дав ход вперёд. В результате третий выстрел, пристрелявшегося было по нам, их орудийного расчёта благополучно ушёл в молоко. Наша же семиметровая электрическая крошка на скорости 25 узлов вписалась в борт парусника, как раз в районе чадящей короткой трубы. Не иначе зашла в гости прямо к паровой машине.

Зрелище было адское. Чудовищной силы сдвоенный взрыв 280-ти килограмм тротила и английских паровых котлов на расстоянии в нескольких кабельтов почти контузил меня и находившихся на палубе моряков. Перед нами бушевал огонь, смешанный с дымом и белесыми клубами пара. Когда ветер слегка прояснил горизонт, парусника мы больше не наблюдали. Море было усеяно горящими и дымящимися обломками. Всё, что осталось от незадачливого охотника за У-ботами.