Reshetko - Chernovodie

– Хорошие хозяева, ничего плохого про них не скажешь! – проговорил Талинин. Ему вообще нравилась семья Смуровых. Ефим, резкий в суждениях, но прямой и честный, готовый всегда помочь и односельчанам, да и спецпереселенцам. Под стать мужу жена Серафима и сыновья-подростки. Талинин с удовольствием наблюдал за Кешкой и Иваном, которые во дворе, ловко орудуя долотом и молотком, умело мастерили дуплянки для скворцов.

Талинин знал из донесения «Шестого», что Агафья по просьбе Ефима забила лося для покосников. Комендант озорно подмигнул и вполголоса пробурчал:

– Ниче, паря, все знаем – че делается по поселкам! Все вы у меня как на ладони! – он отхлебнул подостывший чай и закончил: – Так что, Ефим, спасибо тебе не скажу, а забыть – забуду!

Покончив с завтраком, Талинин открыл сейф и достал тонкую папочку с документами, привезенными рассыльным из районного ОГПУ последней санной почтой, и другую папку с донесениями поселковых сексотов. Закрыв сейф, он подошел к столу и вновь стал перечитывать присланную инструкцию.

«…Для спецпереселенцев – стариков, инвалидов и лиц с ограниченной трудоспособностью организовать промартели, ориентируясь на местные условия и местное сырье. Для трудоспособного населения организовать в текущем году неуставные колхозы. Обратить особое внимание комендатур на раскорчевку тайги под поля. Начиная с текущего года на каждого работника неуставного колхоза будет доводиться норма по хлебопоставкам, в зависимости от количества раскорчеванной площади. Баржи с семенными рожью, овсом и картофелем для личных огородов будут весной с первой навигацией».

Кончив перечитывать инструкцию, Талинин отложил папку со служебными документами и придвинул к себе с донесениями сексотов. Раскрыл папку и выбрал из нее донесения «Шестого». Собрав их стопкой, он довольно хмыкнул:

– Старается мужик! Старайся, старайся… – бурчал под нос комендант, перебирая донесения. Найдя нужный листок, вырванный из амбарной книги, он стал снова перечитывать его. Нацарапанные карандашом вкривь и вкось каракули, гласили: «Лаврентий Жамов все время подбиват народ корчевать гарь. Евонный зять, Иван Кужелев, нынче зимой заблудился и натокался на каку-то гарь в тайге. Грит, десятин сто, а можить, и все двести. Я, грит, на глаз определял, сажени у меня с собой не было. Земля там навроде получше будет – супесь. Вот Лаврентий с тех пор все заводит разговор, подбиват народ». Талинин перестал разбирать каракули сексота и откинулся от стола, барабаня пальцами по столешнице:

– И правильно делает! – проговорил вслух комендант. Он встал со стула, прошелся по комнате из угла в угол и снова повторил: – И правильно делает!

Шестой поселок давно был зубной болью коменданта. Расположен он был в самой что ни на есть кондовой тайге, уткнувшейся в глинистый берег Васюгана. Другие поселки расположены на более светлых, редколесных местах.

– А вот шестой!.. Сунули в самую темень! Все лето и зиму бьются спецпереселенцы и только-только под деревню и расчистили… Неуставные колхозы надо нынче с весны организовывать, а какой там колхоз, если земли под посевы нету…

Комендант остановился посреди комнаты и недовольно рубанул рукой:

– Им че, ткнули на карте место, и не моги ни вверх, ни вниз по реке… а тут на месте расхлебывай! – Он прислушался к стуку топора во дворе и уже спокойнее проговорил: – Пойти, что ли, к Ефиму потолковать, можить, он что про гарь эту знает! – Михаил накинул на плечи полушубок и вышел на крыльцо.

От яркого солнца, еще низко висевшего над горизонтом, Талинин зажмурился. Открыв глаза, он посмотрел на соседа и сбежал с крылечка:

– Здорово, Ефим! Кажись, дожили и мы до весны! – весело проговорил Талинин.

– Здорово, начальник! – ответил Смуров и глубокомысленно, с хитроватой улыбкой заметил: – Опосля зимы вроде всегда весна бывает. Сколь годов живу – наоборот ни разу не было!

– Правду говоришь – наоборот не бывает! – рассмеялся комендант. Он подошел к Ефиму и протянул руку:

– Здорово еще раз!

Ефим подал руку коменданту и ответил на рукопожатие:

– Здоров, здоров будь! – И снова с хитроватой улыбкой пояснил: – Лишнее здоровье, паря, еще никому не помешало! – Он поставил на попа одну из березовых чурок и сел, приглашая соседа: – Садись, передохнем немного!

– Тебе-то можно, а мне вроде бы рано еще! – поддерживая шутливый разговор, ответил Михаил, усаживаясь рядом со Смуровым на такую же чурку. И уже серьезным тоном по-деловому спросил: – Ты, Ефим, про гарь, которая около Нюрольки или где-то в той стороне, ничего не знаешь?