Reshetko - Chernovodie

И вот он уже совсем мальчишка. В ихний двор, верхом на лошади, въезжает знакомый киргиз; друг отца, живущий где-то в степи, за ним, связанные цугом, две вьючных лошади. Привязав коней к изгороди, он громким гортанным голосом здоровается. Иван тут же вертится вокруг коней. Гость, развьючивая лошадей, весело смеется. Усталые кони стоят, опустив головы, подставляя мокрые бока жаркому солнцу. Лохматый пес киргиза деловито обежал весь двор, заглянул в пригон, переполошив кур, обнюхал всю изгородь и пометил некоторые столбы, подняв заднюю ногу. И только после этого стал знакомиться с Иваном. Он обнюхал босые ноги мальчишки и, заглядывая ему в глаза, приветливо махал хвостом. Оскалив белые клыки, пес улыбается во всю широкую пасть. Ванька протянул руку, чтобы погладить нового друга. Радостно взвизгнув, собака встала на задние лапы и лизнула мальчишку в лицо, ткнув холодной пуговкой носа в щеку. Мальчишка звонко смеется, стараясь увернуться от собачьей ласки, а пес все тычет и тычет холодным носом в щеку…

Переваливаясь с боку на бок, неторопливо скользит Агафья на широких лыжах. За лыжницей – небольшие легкие нарты с поклажей. Следом, по набитой нартами стезе, осторожно бредет высоконогая, поджаристая собака. Она балансирует на узком следе от нарточного полоза и, сорвавшись с него, глубоко вязнет в рыхлом снегу. Собака беспомощно барахтается и с визгом снова выскакивает на твердый след.

Шумит где-то наверху непогода, носится по вершинам деревьев косматая вьюга, а внизу тишина, только мягко оседают между деревьями пушистые снежинки.

Агафья останавливается на короткое время, поджидая отставшую собаку.

– Че, Лыска, не нравица! Терпи, скоро в зимовье придем! – добродушно говорит тунгуска и озабоченно заканчивает: – Торопиться, Лыска, надо. Скоро савсем темно будет!

Угрюмый пес, тяжело поводя боками и вывалив язык, понимающе смотрит на хозяйку.

Агафья наваливается грудью на широкую лямку, которая привязана за оголовок нарты. Караван снова двинулся в путь. Легко и уверенно скользит по снегу тунгуска. Тихо шуршат лыжи, подбитые камусом, поскрипывают нарты, да нет-нет и взвизгнет барахтавшаяся в снегу ко всему привычная тунгусская лайка. Агафья неутомимо катит на лыжах, ее узкие раскосые глаза привычно обшаривают окружающую тайгу. Как свои пять пальцев знает она эти места.

Это ее родина. Здесь она родилась, здесь и охотится.

Агафья довольна сегодняшним днем: сдала пушнину в заготконтору, запаслась провиантом, взяла водки.

– Однако, мало товаров в заготконторе… – размышляет тунгуска. – У Залогина больше всего было! – Мысль ее бежит дальше: – Пошто его лавку закрыли? Кому она помешала? Пошто людей на Васюган пригнали? – Лыжница осторожно огибает бурелом, который белой горой возвышается перед ней. Обогнув его, она останавливается.

– Однако, лыжный след! – удивленно бормочет Агафья. Она опускается на колено, рассматривая припорошенную лыжню, и трогает след рукой: – Савсем свежий! – Агафья усиленно соображает: – Откуда след? Пошто здесь след?

Подбежал Лыска. Глянув на хозяйку, он ткнулся носом в лыжню. Недоуменно фыркнув, собака уставилась на хозяйку, словно спрашивая: «Кто здесь прошел?»

Агафья пожала плечами и, разглядывая лыжню, продолжала размышлять:

– Однако, мужик прошел – чижолый! След шибко глубокий и шагает широко… Не наш, на голицах идет. Однако, сосланный! Куда же он пошел?! – Агафья смотрит в ту сторону, куда ведет лыжня. – Там пустая тайга! – И тут ее осенило: – Однако, заблудился! – Охотница обеспокоенно посмотрела на собаку: – Помогать нато, Лыска! Самерзнет ночью… – она сбросила лямку, на которой тащила нарту с поклажей, и, ткнув рукавицей в след, приказала собаке: – Ищи, Лыска, ищи!

Пес ткнулся носом в лыжню, потом посмотрел на хозяйку укоризненными глазами: «Куда ты меня посылаешь? Видишь – снег какой глубокий».

Агафья неумолимо махнула рукой в ту сторону, где за деревьями скрылась лыжня, и строго повторила:

– Ищи, Лыска, ищи!

Умный пес весь напружинился и, глухо заворчав, прыгнул на лыжный след и сразу провалился в глубокий снег. Подобрав ноги, он стремительно распрямился, словно туго сжатая пружина. Так, судорожными прыжками, борясь о снегом, собака исчезла за деревьями.

Агафья аккуратно положила лямку на нарты поверх упакованной поклажи и налегке пошла следом за скрывшейся собакой. Прошло уже минут десять, как Агафья шла по следу лыжника, прислушиваясь, не залает ли где собака, но Лыска голоса не подавал. Только шумит верховой ветер да неотвратимо наступают вечерние сумерки.