Reshetko - Chernovodie

– Давай, Ванька, выпьем! – затем, посмотрев на собеседника хитроватым взглядом, добродушно сказала: – Повезло тебе, паря! Шибко повезло; руки-ноги целые – не поморозил!

– Спасибо тебе, Агаша! – с чувством поблагодарил мужик, голос его дрогнул: – Дай Бог тебе здоровья! – Он поднял кружку и выпил водку, точно воду, взял в рот кусок холодной строганины. С непривычки он даже не почувствовал вкуса печени. Через некоторое время по телу стало разливаться приятное тепло. А измученное за день тело стал терзать голод с новой силой. Иван проглотил следующий кусок строганины, потом еще один, еще…

Агафья участливо, с бабьей жалостью, смотрела на жадно глотающего куски печени мужика. Затем смущенно подхватилась:

– Расселась, паря! Амикан меня задери! – она заторопилась к печке, где варилось в котле мясо. Потыкав его ножом, тунгуска довольно хмыкнула. Одев на руку голицу, она подхватила за дужку котелок и поставила его на стол.

Иван, глотая слюну, непроизвольно потянулся к посудине. Повариха насадила на нож целую тушку отваренной куропатки, подержала ее над котелком, дав сбежать с мяса дымящемуся бульону, и положила тушку прямо на засаленную столешницу перед голодным гостем.

– Теперь, паря, под горячую! – проговорила довольная тунгуска, разливая водку.

Кужелев быстро проглотил свою порцию и с жадным урчанием впился зубами в сочное мясо. Он моментально расправился с птичьей тушкой и с сожалением обсасывал косточки, подбирая со стола крошки хлеба.

Агафья сочувственно смотрела на голодного мужика. Заметив взгляд хозяйки, Иван смутился:

– Прости, деваха, меня, больно проголодался!

Агафья молча достала из котелка вторую куропатку и протянула ее гостю.

– Не надо, – стал отказываться Иван. – Тебе самой не достанется, тоже ведь проголодалась.

– Ешь, паря, ешь! – спокойно проговорила тунгуска, подвигая мясо гостю.

Кужелева долго упрашивать было не надо, какие уж тут приличия… Со второй куропаткой он расправился так же быстро, как и с первой. Насытившись, отвалился от стола. Все поплыло у него перед глазами – и желтоватый свет керосиновой лампы, огонек которой вдруг стал вытягиваться и извиваться, точно светлая ленточка на ветру, и полуобнаженная фигура молодой женщины. Иван пробормотал что-то непонятное и повалился на топчан, застланный оленьей шкурой. В следующее мгновение он уже спал.

Агафья встала, отодвинула на место стол в угол карамушки и затем, забросив ноги гостя на топчан, с трудом перекатила расслабленное тело к стене.

– Чижолый мужик – сильный! – с особым удовольствием проговорила молодая женщина. Не удержавшись, она мягко пробежала жесткими ладонями по мужскому телу, задержав руку на интересном месте.

Иван спал мертвым сном.

Агафья подкинула дров в уже прогоревшую печку, затем медленно подошла к топчану, сняла с себя меховые штаны и положила их на лавку. От загудевшей с новой силой печки волной пошел теплый воздух, омывая смуглое женское тело. Агафья чисто по-женски помассировала свою грудь, живот, бедра… Посмотрела на спящего мужика и, тяжело вздохнув, задула лампу.

Иван проснулся ночью, посвежевший и отдохнувший. Спросонья он вначале не понял, где находится. Рядом с ним кто-то тихо посапывал. Осторожно пошарив рукой вокруг себя, мужик наткнулся на женскую грудь и отдернул быстро руку. В памяти сразу же до мельчайших подробностей всплыли все трудности и злоключения вчерашнего дня. Он неподвижно лежал, прислушиваясь, как за стенами избушки шумела все еще не утихомирившаяся метель. От резких порывов ветра слегка вздрагивали толстые стены приземистой избушки, по самое оконце вросшей в снег.

«Занесет мои петли, – с сожалением подумал охотник. – Пропадут, и не найдешь их под снегом!»

Женская рука, лежавшая на животе проснувшегося, скользнула вниз. Во сне она слегка пошевеливала теплыми пальцами. Ивана бросило в жар.

«Мать честна, как хочется пить!» – подумал он, чувствуя, как от выпитой водки и сытного мясного ужина горит вся грудь.

Иван убрал со своего тела женскую руку и осторожно повернулся на бок.

Чутко спавшая тунгуска зашевелилась:

– Проснулся? – хрипловатым со сна голосом спросила она.

– Пить охота – спасу нет! – ответил Иван и стал в потемках неловко спускаться с топчана.

Агафья нашарила в головах постели спички и протянула коробок Ивану.

– Сажги лампу. Вода возле печки в ведре.

Кужелев впотьмах протянул руку и, наткнувшись на Агафьину руку, взял коробок.