Reshetko - Chernovodie

– Переночевать пустите? Слышим, весело у вас. Вот мы с Павлом и причалили на песню!

– Весело у нас, совсем весело! – грустно улыбнулась женщина. – Повеселитесь и вы с нами. Мы как раз седни девятый день поминаем!

– Извиняй! – смутился Александр. – Не знаю, как звать тебя величать! Не знали мы…

– Ничего, – успокоила женщина и пригласила: – Присаживайтесь к огоньку, отдохните, а зовут меня Еленой.

Сидящий недалеко от Александра дед, с кудлатой белой бородой, потеснился, давая место гостям.

Щетинин и Кульменев подсели к костру.

– По ком поминки? – тихо спросил у деда Щетинин.

– По ее мужику, – показал старик на Елену.

– Любил мой Федор песню «На Муромской дорожке», – со вздохом проговорила Елена, крепко прижимая к себе девочку. – Вот и помянули его! Много песен мы здесь уже перепели…

Сухоплечий изможденный мужик с жидкой черной бороденкой и сухими горячечными глазами зло процедил сквозь зубы:

– Четыре месяца с лишком живем, а погост уже поболе поселка. Третий десяток распечатали!

На Александра от этих слов вдруг пахнуло таким холодом, что мужик невольно поежился.

Вдова, переждав злую реплику, продолжила разговор:

– Простите и вы, гости дорогие! Ни кутьи, ни зелена вина, ни пива хмельного на поминках нет. Да и покормить вас с дороги нечем, разве что песней!

– Пошто нечем! – серьезно проговорил остяк. – У нас есть с собой!

Александр подмигнул девочке, которую Елена держала на руках. Девчонка засмущалась и уткнулась в материнскую грудь носом.

Павел встал и скороговоркой зачастил:

– Щас уха варить будим! Рыба в реке есть, многа рыбы. Все ись будим! – Он взял ведро и, шагнув в сторону от костра, словно растворился в темноте.

Скоро послышались с берега легкий стук о борта обласка и характерное шуршание ножа о рыбью чешую. Наконец появился Павел с полным ведром воды, в котором лежала нарезанная большими кусками рыба. Он быстро приспособил ведро над костром, отер о штаны руки и проговорил, глядя на Елену:

– Давай еще ведро!

Оживившись, женщина подтолкнула подростка:

– Санька, сбегай в землянку, принеси ведро.

– Щас, мам! – мальчишка мигом исчез и так же быстро появился с ведром около костра.

– Пошли! – Пашка кивнул головой, приглашая с собой мальчишку. Чернильная темнота осенней ночи поглотила обоих.

– Сами-то кто будете? – спросила Елена у Щетинина. – Как прозываетесь?

– Я – Александр Щетинин, напарник – местный остяк, Павел Кульменев. Ну а я – такой же ссыльный, как и вы, свою семью догоняю! – Щетинин поудобнее угнездился около костра и уже не спеша оглядел старожилов, собравшихся около огня. – Сами-то из каких мест будете?

– Из-под Камня, слыхали про такой город?!

– Как не слыхать, слыхал!

Елена усмехнулась и продолжила:

– Я из Макарово, у деда Матвея рядом с нашей деревня. – Она показала на белобородого старика, соседа Александра. Затем женщина махнула неопределенно рукой перед собой: – Да все мы здесь алтайские!

– Значить, соседи! – проговорил Щетинин. – Я Татарского района, слыхали?

– Как не слыхать. Знаем! – ответил дед Матвей. – Только омские да новосибирские где-то около Среднего Васюгана обретаются!

– Туда и добираюсь! – подтвердил гость.

Появился Санька. Он осторожно тащил перед собой ведро, полное рыбы. Щетинин помог мальчишке повесить ведро на таган.

И опять пошел прерванный разговор…

– Земля шибко худая! – жаловался дед Матвей. – Разве ее с нашей, алтайской, сравнишь! Глина одна. – Старик огорченно вздохнул и закончил: – Чижолая земля.

– И земля тяжелая, – подхватила разговор Елена. – А раскорчевка еще тяжелее! Тайга – вот она, невпроворот! – Женщина протянула руки и показала Александру ладони с застарелыми мозолями: – Вот она – раскорчевка. Не выполнишь урок, хлебный паек комендант срежет.

– Падашь, а делашь! – криво усмехнулся изможденный молодой мужик. – Куда денешься!

– Ладно бы паек, – снова подхватила разговор Елена. – А то картошку на посадку не давал. Вот и робили; кровь из-под ногтей ссыкала. Прочистишь, – рассказывала женщина. – И сразу плугом. Человек шесть впрягаемся и протащить не можем, нож не берет. Так мы топором дерн для лемеха прорубали. Отвалишь одну борозду, разобьешь ее руками и сразу картошку садишь. – Елена горько улыбнулась. – И все вечерами, после раскорчевки… Время за хвост не поймаешь – уходит оно, а зиму прожить надо. У меня вон их сколько, и все жрать просят. – Елена посмотрела на Александра и спросила: – У тебя-то большая семья?