Reshetko - Chernovodie

– Сделам, Санька. Сделам!

– Дожить еще надо до весны, сынок! – грустно усмехнулась Елена. – Иди, рыбак, разжигай костер. А то дед Матвей скоро в свой колокол ударит.

Проснулся и поселок… Люди сновали из землянки в землянку. Задымились костерки, на которых готовились нехитрые завтраки. Около балагана, где ночевал Щетинин с напарником, тоже дымился костер. Елена повесила на таган закопченный котелок и такой же чайник.

Щетинин с болезненным любопытством оглядывал поселок.

Это была обширная поляна, на краю которой росла развесистая береза. На стволе березы прибита на один гвоздь покосившаяся доска. На доске написаны фиолетовым карандашом неровные буквы: «поселок Новая Жизнь». На поляне, заросшей густой травой, вкривь и вкось набиты тропинки и тропы до голой земли. Посреди поляны – подобие улицы, по обе стороны которой стоят по два длинных барака, полузакопанных в землю. Высвеченная ярким утренним солнцем, эта картина оставляла в душе гнетущий и горький осадок.

– Новая жизнь, – задумчиво пробурчал Щетинин. – Однако, весельчак придумал название.

Около ближнего барака сиротливо стоял куст обломанной черемухи. На редких нетронутых ветках густо чернели длинные, уже подсохшие ягодные кисти.

«Ребятишки обломали!» – подумал, усмехнувшись про себя, Александр.

Из барака выбежала белоголовая девчушка и присела под куст черемухи.

– Анютка-а! – послышался голос Елены. – Ты че, бесстыдница, делашь! Вот я тебе… бежи в лес!

– Ага, в лес… – плаксиво, сонным голосом тянет девчушка. – Холодно!

– Я вот покажу те – холодно, враз согреешься! Ишь, барыня выискалась! – пригрозила Елена дочери.

Анютка припустила босиком в лес по запотевшей на солнце траве.

– Эй, гости, идите завтракать! – позвала Елена.

– Пошли, гость! – окликнул Александр Павла, который был на берегу.

Хозяйка разлила по мискам суп:

– Своя уже картоха! – с гордостью похвасталась Елена. – Жалко, щавель кончился, пресная похлебка… – Она дала мужикам по кусочку черной слипшейся лепешки.

– Че она такая черная? – с интересом спросил Александр, разглядывая хозяйкину стряпню.

– Черемуху толченую добавляем, – пояснила Елена. – Ее нынче пропасть уродило!

Наконец около костерка собралась вся семья Елены. Анютка и средний братишка, Мишка, уплетали жиденькую похлебку из одной чашки.

– Ты че без очереди в чашку лезешь! Щас дам в лоб ложкой! – явно подражая взрослым, проговорил Мишка, швыркая носом, плотно засиженным темными веснушками.

– Ага, без очереди, – огрызалась Анютка. – У тебя ложки полнее, у меня проливаются!

– Замолчите вы или нет?! – сорвалась вдруг Елена.

Наступило тягостное молчание. Александр искоса посмотрел на ребятишек, жадно хлебавших похлебку; к горлу мужика подкатил горячий комок. Чтобы разрядить обстановку, Александр спросил:

– Че это за сруб?

– Этот? – Елена посмотрела в ту сторону, куда показал Щетинин. – Хозяин мой, покойничек, хотел землянку на зиму сделать, да, вишь, не успел!

Щетинин быстро дохлебал похлебку, встал с земли и подошел к срубу… Он долго стоял и смотрел на оплывшую землю в недоделанной землянке, потом перевел взгляд на бараки, за которыми разлегся неглубокий ложок. На другой стороне ложка, на опушке леса, виднелись свежие кресты. От холодного бешенства у Александра потемнело в глазах. Обычно сдержанный, он вдруг разразился длинной тирадой:

– В бога, в новую жизнь… – Наконец ярость, кипевшая в груди, понемногу улеглась. Окончательно он пришел в себя от резкого дребезжащего звука. Александр оглянулся. Около барака стоял дед Матвей и бил палкой по дырявому ведру, которое висело на черемуховом суку.

– Эй, Новожизня, выходи на заутреню!

– Дед Матвей на работу зовет! – пояснила гостям Елена.

Она быстро собрала посуду. – Пошли, Санька!

– И мальчишка с тобой на работу ходит! – невольно вырвалось у Александра.

– Дак на один рабочий паек не проживешь! – грустно проговорила Елена. – Их у меня – три рта, три иждивенца!

Санька поднялся с земли:

– Пошли, мам!

Уже собравшись на работу, мать строго наказывала младшему сыну, малолетнему мальчишке:

– Мишка, следи за Анюткой! Смотри… если че, штаны сразу спущу!

– Знаю! – независимо ответил Мишка, солидно швыркая носом.

– Прямо душа вся за них изболится, пока на раскорчевке! – пожаловалась женщина.

– Не беспокойся, Елена, – неожиданно проговорил Александр. – Мы с Павлом останемся сегодня здесь!