Meteleva.Y - - 2

пугающего внимания.

– Я–я не понимаю, – запинаюсь я, но, когда он прижимает свой эрегированный член к

моему бедру, я поднимаю глаза обратно, глядя на него, всматриваясь и пытаясь понять, что

это вовсе не то, о чем я подумала.

Глаза Норта подернуты поволокой еще сильнее, чем раньше.

– Неужели? – спрашивает он.

– Нет. Мне не нужна Ваша помощь в моей карьере, – отвечаю я, выгнув свои бедра

подальше, настолько далеко, насколько я могу.

Он сильнее обвивает руками меня за талию, все время улыбаясь мне.

– Я никого не хотел обидеть. Но у Вас есть амбиции и Вы не должны застрять в качестве

простого сотрудника в мрачном офисе. – Его голос словно шелк. Уверенный. И оказывает

противоположный эффект на меня.

Дерьмо! Меня коробит от этого и я дергаю рукой, пытаясь освободиться из его хватки. Он

быстро реагирует на мою попытку бегства, продолжая кружить меня пока мы танцуем.

Вместо того, чтобы освободить свою ладонь, я, наоборот, цепляюсь за его руку, чтобы не

упасть в грязь лицом.

Если бы он не кружил меня в танце на тот момент, то я бы смогла освободить свою руку из

его хватки. Музыка меняется и теперь мы танцуем сальсу в окружении других пар. Я

пытаюсь двигаться в соответственно музыке и заставляю свой мозг успокоиться, говоря

себе, что скорее всего у президента просто спрятано оружие под одеждой. Я быстро делаю

вывод, что это возможно должно быть так и есть. Я слишком остро реагирую, уже не

первый раз, но в этот раз, на мне сосредоточены взгляды людей со всего света. Люди

вокруг хлопают и Норт подхватывает меня в конце очередного па. Он все контролирует и

является исключительным танцором, а когда он смеется, его смех, теплый и

располагающий к общению.

Тщательно стараюсь убедить себя, что я действительно, действительно ошибаюсь. Этот

мужчина женат. Его жена хорошо образованная, остроумная и является необычайно

уважаемой первой леди. Его дети, две дочери, обожают его и совсем не чудачки. Они

близнецы: одна работает педиатром, а вторая является лейтенантом ВВС. Обе работающие

мамы и являются примером для нации.

У меня перехватывает дыхание. Не от танца, а от моего богатого воображения. Музыка

заканчивается и снова эти вспышки камер и аплодисменты людей, стоящих вокруг.

– Вы прекрасный танцор, господин Президент. – Я морщусь от чрезмерного мелькания

вспышек этих вездесущих фотографов вокруг.

– Немногим ранее моя жена заставила меня брать уроки. – Он направляет меня в сторону

комнаты. – Я удивлен, что Вы так восприимчивы к тому, когда Вас фотографируют.

– Мне никогда не нравилось быть под микроскопом, – отвечаю я сухо.

– Не сравнится с тускло освещенной комнатой и присутствием в ней правильного

человека. Конфиденциальность в правильном доме. Не так ли, Мисс Кеннеди? –

Президент Норт наклоняется ко мне, его руки плотно оборачиваются вокруг моей талии.

Пространство вокруг меня сжимается. Я анализирую его слова, эхом отдающимся у меня в

ушах, и резко перевожу взгляд обратно на Норта. – Что Вы только что сказали? – Я

вероятно не расслышала его.

– Моя сабмиссив не против. Это всего лишь способ, чтобы добраться до Вас. Вы всегда

были как приз. Я бы хотел получше познакомиться. И у меня есть идеальное место. Разве

сенатор Стоун не передавал Вам мое предложение?

– Какое предложение? – выдаю я. Мои мышцы внутри завязываются в узлы и я чувствую,

как холод скользит по моей коже, распространяясь внутри меня.

– Спросите его. – Он машет людям, стоящим вдоль стен.

Теперь я держусь за него.

– Почему бы Вам не ввести меня в курс дела?

Его брови взмывают вверх.

– Я чрезвычайно заинтересован, когда речь заходит о Вас и это совсем не повлияет на мои

отношения с Вашими бабушкой и дедушкой, если Вас это беспокоит. Я могу быть очень

щедрым и благосклонным к Вашей будущей карьере в Белом доме. В предстоящей

избирательной кампании Стоуна. Как говорится, рука руку моет. Я хочу провести одну

ночь с Вами.

Таким сраным образом это первое лицо государства пытаться выторговать мою

благосклонность лишь бы переспать со мной? Если бы я только могла пнуть ему по его

президентским яйцам и меня бы не стали судить за это, как за государственное

преступление.

– Этого никогда не будет, господин Президент.

– Разыгрываете из себя «недотрогу». Я люблю принимать достойный вызов. До новой