Елена Кисель - Аид. Любимец судьбы

Сломанная сухая ветка легла на ладонь – признаком

надежды. Ну, а вдруг давно сломали? Нет, вот еще следы на

мягкой поляне, будто кто-то лег и лежал в тени холма, пере-

бирая алые цветы и глядя вверх…

– Понятно, – протянул Гипнос. – Давно на мальчиков

потянуло?

– Да что с вами такое со всеми, – вздохнул я. –

Посейдон со своими нимфами. Зевс с детьми. Гелиос…

195

– А что – Гелиос? Посейдон бабник, это я сам слышал.

А я… а может, я ревную!

– Чт…

Бог сна сложил белые крылья, грохнулся в травку и

скорчился от смеха. Чашку он в падении уберег, теперь баю-

кал ее, прижимая к груди. И еще что-то всхлипывал, вроде:

«Боги и смертные, внемлите… Аид Угрюмый в ужасе… ой…

я воинственнее половины титанов, меня воспоют аэды…»

– Память о тебе они воспоют, – буркнул я, трогаясь

дальше. – Еще такая шуточка – перьев не соберешь.

Брат Таната приглушенно фыркнул в свою чашу.

– А лицо! Лицо-то какое у тебя было! На амфоре…

нет, на фреске… нет, лучше сразу в мраморе высечь, век бы

любовался.

Тоскливым предчувствием заныл левый висок: дале-

ко впереди, за рощей, неторопливо взвивался в небо дымок.

К востоку.

А едва заметная тропка – звериная, ехидная – петляя,

уводила на запад.

– Дымит, – заметил и Гипнос. – Откуда бы это, тут до

ближайшего селения – пешему полдня топать. Тихая долина

под носом у Олимпа: разве что великаны захаживают. Слетать?

– Слетай. И если что…

– Всех усыплять?

– Пожалуй.

Сам я направился по тропке на запад. Белокрылый

понесся к дымку, и с неба еще долго долетало его веселое

тарахтенье, что он-то усыпит… а если вдруг мальчик там

будет в компании? И ух, какое у меня было лицо…

Вот и хорошо. Хорошо, что тихо: пока пробираюсь по

звериной тропе, есть время подумать. Подумать надо, толь-

ко о чем – забыл: мысли-крысы одурели от свежего воздуха, понеслись вскачь, наперегонки, только одна кривляется, на-

глая, жирная: а если вдруг… мальчик там будет в компании?

196

Офиотавр и правда отыскался в компании. Меж двух

холмов, сразу за рощей. Ягненочек сидел, привязанный об-

рывком грязной веревки за ногу к молодому дубку. А компа-

ния – два великана – хозяйничала понемножку.

Один высекал огонь для костра, второй оглядывал

огромный медный котел и вертел с засохшими на нем остат-

ками козла. Выбирал, видно.

Заросли скрывали меня с головой, и в наступающих

сумерках видно было куда лучше, чем днем. Можно было

рассмотреть и кремневый нож, висевший на поясе у того,

что покрупнее, и тяжкую палицу в траве. Залысины в ры-

жих космах и рваный шрам на щеке у младшего. У старшего

не хватает двух пальцев и зубы растут кривовато.

Ветер дул от меня, но запах мочи и застарелой крови

все равно забивал дыхание. Вокруг набедренных повязок

великанов зудела туча мух.

– Кыш, - сказал младший. – Надоели. Так, это… огонь

уже, брат.

Искры с двух осколков кремня упали на сухие ветки, дали

всходы – огненный цветок. Старший закивал одобрительно.

– Поужинаем – и вперед, ага? Ночь идти. А тут от

горы этой… близко, ага.

– Так, это… перебредем?

– Перебредем, ага…

«Гора эта» – Олимп… Кроновы дезертиры, а может,

из вольных племен какие-то пустились в путь, искать, где

посытнее. Нанесло на мою голову – с ними же просто так не

справишься, с двоими! В первые полстолетия войны досыта

в драки с такими насовался – спасибо квадриге, что успевал

уйти с руками-ногами.

Теперь-то, конечно, можно драться по-божественно-

му… Хотя, была б моя воля – я бы не лез.

А на лице у Офиотавра страха не было. Лежал себе

в сторонке, ягненочек, посматривал на разгорающийся

197

костер с кристальным детским любопытством. Еще и во-

просами сыпал:

– А вам костер, чтобы греться, да? Или чтобы ужин

варить? А что у вас на ужин, а то мне уже есть хочется… А

я могу помочь. Я тете Гестии однажды помогал, когда она

похлебку варила, для раненых…

«Не выносит зла», – напомнила в памяти Фемида.

Если бы не выносит – а то не знает! Эх, мать-Гея, лучше бы

ты его родила с бычьей головой и змеиным телом.

– Так это… во дает, – радостно гукнул младший вели-

кан, вслушиваясь в болтовню мальчишки.

Ладно, что можно сделать? Если Гипнос объявится

– хорошо, если не объявится – лучше о таком не думать,

из оружия – меч да тьма, но после поездки на Гелиосовой

колеснице я едва ли готов к такому бою…