Елена Кисель - Аид. Любимец судьбы

ская голова из мореного дуба на яслях покрылась сеточкой

трещин.

– Аид? – тихонько сказала Гестия, трогая меня за

руку. Прочие уже отошли на безопасное расстояние: как же, бешеный…

Я вышел во двор и оперся спиной о скользкий мра-

мор. Сколько же этого мрамора на Олимпе, в самом деле…

– Мальчик хорошо управлялся с лошадьми.

Кружок зареванных лиц. Хочу проснуться. Ведь даже

Афродита осмелилась поднять нежно-шафранный гиматий

и приблизиться, правда, нос так и зажимает.

Абсурд какой-то. Война дышит в затылок абсурдом,

а из-за чего…

– Взял лошадь, поехал прогуляться. Пошлите гонца к

Гее, вдруг он к ней…

Да нет, ведь не бывает такого везения. Он же приклю-

чений хотел. Поиграть. Войну посмотреть.

Что они глядят на меня, будто я куда-то нестись должен?!

– Он взял… мою лошадь?! – с кристальным удивлени-

ем, Афродита.

– Да, он мог затеряться в облаках… О, предвечные

силы, да мы же даже не знаем, куда он…!

А это Фемида, с ужасом. А это Ата, опять воем за-

шлась, вообще хорошо.

190

Точно – не знаем. И пропажу кобылы не заметили,

потому что мальчика искали, всех переполошили. И не

догнать: если б он хоть на колеснице, а то – на кобыле! В

кентавра поиграть решил, что ли? Сверху я, а снизу лошадь?

Деметра уже раздавала какие-то приказы: надо же,

конюхов вокруг собрала! О том, что нужно запрячь все

колесницы, собраться и обыскать окрестности… Дельно,

сестра, не ожидал.

– Аид! Ты ведь тоже будешь искать? Ты ведь лучший

колесничий из всех, которые здесь…

Верно, Гестия. Только вот колесницы у меня сегодня

нет: моя четверка вряд ли оправилась от ран. А чужих за-

прячь не получится: другие кони меня не выносят.

Все, проворонили. Зевс мне голову снимет. Почему

мне? А просто со всеми за компанию. Было у нас время, был

обман, игра в победу была…

« Почему ты думаешь, что сейчас ее нет, невидимка? »

Не знаю, почему. Вообще мыслей нет. Копошатся две-

три где-то глубоко – слепыми крысенышами. Что-то все о

том, что вокруг Олимпа сейчас тварей всяких расплоди-

лось… да и не только вокруг Олимпа.

– Можно было бы попросить Нефелу27, – вздохнула

Афродита. Она все рвалась уйти подальше от конюшен и

сжечь свой гиматий, «чтобы не пах лошадьми». – Может,

она могла бы подсказать… с высоты.

Я выругался так, что конюшня заходила ходуном

по второму разу. Кинулся бегом через двор, выкрикнул,

не оборачиваясь: «На колесницы все! И искать!» И – не

останавливаясь, извилистым путем мимо дворцов, акве-

дуков, статуй, развесистых деревьев – по белой дороге,

во дворец. Теперь по коридорам, колонны, опять статуи,

двери, богато разукрашенные стены, и вот мегарон, а

вот та самая дверь, на площадку, где Зевс пробовал мои

27 Нефела – богиня облаков.

191

силы. . «Господин, но это место – только для уединения

кронобор…» – высунулся какой-то смазливый виночер-

пий, – «Прочь!»

Белый клин, вгрызающийся в посветлевшее перед су-

мерками небо. Нефела выпасает свои облачные стада нынче

далеко, и здесь только я, только пронзительный ветер, в

порыве страсти кусающий за губы… И золотая колесница

над головой, понижающая свой лет к западу.

Мне пришлось свистеть и махать руками целую

минуту, пока Гелиос понял: его не просто приветствуют,

а требуют спуститься. Потом звонко хлопнул вожжами

по спинам скакунов – и огромный золотой диск пошел на

меня, разрастаясь.

Хорошо, что божественные тучи всегда скрывают

вершину Олимпа. А то было бы смертным зрелище: солнце

зацепилось за вершину. Пристроилось во всем обжигающем

сиянии ко дворцу Кронидов, будто возница в гости решил

заскочить…

А на самом деле заскочить решил кое-кто другой.

– Поехали, – сказал я, прыгая в колесницу. Сияние ело

глаза нестерпимо, и верная тьма, плащом укрывшая меня по

моему приказу, съеживалась под немилосердными лучами.

А тут еще возница: постоял, посмотрел, почмокал губами на

лошадей – и как шибанет горячей ручищей по плечу!

– Сто лет не виделись! Ты почему не забегаешь?

– Война…

Плечо отшиб напрочь. Отвык я от таких приветствий.

– А, да, ты ж рубежи теперь бережешь. А Посейдон вот

заходит. Ну, так что там с вороными твоими – подлечили?

– Подлечили, угу.

Земля внизу проплывала странная: плащ бродяги,

наскоро прошитый кусками. Там заплатку черно-зеленую

приделали, а там посветлее, а вон еще нитку пустили, сере-