Елена Кисель - Аид. Любимец судьбы

И мальчик перестал кричать – оказывается, он

кричал. Теперь только подвывал, прикрываясь руками.

Младенец, который увидел чудовище и забился в угол.

Чудовищем был я.

Братья поднимались на ноги. Старший еще стоял на

четвереньках, держался за живот и клял «дурака, мечом

растыкался», а младший уже нашарил дубину и зверски

таращил глаз. Второй глаз заплыл лиловым – то ли я успел, то ли мрак помог.

Как назло, великан стоял между мной и Офиотавром.

Надо было сразу – как с квадригой: пацана в охапку – и на

Олимп…

А теперь – хоть ты к Гее взывай, вдруг да защитит

сыночка.

Или, может, не к Гее…

– Ну! ! – заорал я, задирая голову в небеса.

Туча дрогнула, перестала рыдать и опасливо отполз-

ла подальше, к горизонту. А помощь явилась тут же, без

промедления.

Прилетела каменной чашей. Прямо в маковку младшему.

Чаша столкнулась с головой с глухим треском, от-

скочила, упала набок – и над поляной поплыла одуряющая

сонная маковая вонь. Я отскочил, закрывая лицо ладонью,

а старший великан не сообразил: кинулся к брату, спросил:

«Ты чего?» – потрогал траву – и повалился сверху.

Гипнос спрыгнул на поляну почти сразу и сходу воз-

мутился:

– Кронид, ты дурак, что ли – так орать?! Я уже как раз

приглядывался, как их лучше усыплять, а ты под руку…

204

– поднял чашу, посмотрел, можно ли что собрать, – На пару

сотен осталось, не больше. А остальным – бессонная ночь.

Что ж ты делаешь, а? Ведь мне же теперь икаться будет до

следующей ночи. А может, и дольше. А может, жертвы пере-

станут приносить, храмы строить не будут…

И носом шмыгает: белый бурдюк с несчастьем. Глаза

– как у щенка жалобные, а из глаз – торжество: «Ты от меня

только благодарностью не отделаешься!»

– Чего тебе?

– Да ничего. Какие могут быть расчеты между друзь-

ями, а? Я ж не Чернокрыл, который сразу – в зубы. Да я за

друга…

– Нет у тебя друзей, – сказал я. Подумал было при-

строить меч обратно на пояс – раздумал. – Чашу свою при-

бери. И говори – чем могу отплатить.

Бог сна от обиды вдвое надулся: «У Чернокрыла есть

– а у меня нет, значит?! Да чтобы ты знал – у меня половина

подземного мира… и Олимпа… и… и титаны…»

Так и прибирал свое зелье, не затыкаясь ни на минуту.

И все повторял что-то о том, что раз так – он так придумает, чем оплатить, так придумает…

Я рассматривал храпящих друг поперек друга брать-

ев. Старший лежал хорошо, удобно, горло прямо под луну

выставил. Или под меч, это уж как выйдет.

Мальчишка всхлипнул от давно потухшего кострища.

«Не выносит зла», – устало напомнила невидимая Фемида.

Кто там знает, что с ягненочком случится, если я тут

глотки резать начну.

– Разве тебе не все равно, невидимка? – мягко удиви-

лась Судьба. – Разве не проще будет – чтобы осталось имя…

Проще. Чтобы осталось имя. Призрак быкоголового, за которым носится отец. Чтобы – не на алтарь, а сразу –

концы в воду, и нет помех нашей игре – самой настоящей

игре, самой прекрасной, в абсолютную победу…

205

Синие глаза не отражаются на лезвии меча: скован из

черной брозны.

– Дядя Аид?

Лезвие дернулось вперед, разрезая веревку.

– Идти сможешь?

Судьба за спиной многозначительно хмыкнула.

Ягненочек потянулся, откинул белые кудри.

– Да, наверное… Только мне почему-то спать хочется,

очень… А чем это таким пахнет сладким?

Гипнос от своей чаши виновато развел руками: ниче-

го не сделаешь! Вся округа парами мака пропиталась.

Я стряхнул ненужную сонливость: веки отяжелели,

тянуло прилечь прямо у разворошенного очага. Вернул

клинок в ножны.

– Нужно возвращаться. Ночью здесь опасно.

А не уснуть мы не сможем – и это опасно вдвойне.

Гипнос успел уже улепетнуть, оставив после себя стой-

кий дурманный аромат сна. Небось, отправился вынашивать

– какую благодарность мне навязать. Теперь и мальчишку с

ним не отправить. И Гелиос уже до своего дворца добрался…

– Опасно? А как это? Ой, а что это с этими, двумя… А

мне еще лошадь надо тете Афродите вернуть…

Мальчишка явно заговаривался, тер глаза рукой.

Дать бы ему с десяток затрещин прямо сейчас, да времени в

обрез: в северном лесу волки начинают подвывать, быстро

темнеет.

А ну-ка…

– Дядя Аид, я же не маленький! – возмутился парень,

когда я поднял его на руки. – И не девочка!

Да ты вообще непонятно кто, сын Геи, ягненок на ал-