Art Koba - Book

на ней. Тончайшие зеленоватые ниточки переливались на пле-

чах девушки, охватывали талию и шли дальше — к профессору.

А его паутинки привязывали его к девушке, не так очевидно, как главная серебряная, но явно не менее крепко.

— Что это? — прошептала Валентина, однако чуткое препо-

давательское ухо мага уловило ее шепот.

— Это и есть настоящая связь, — тихо сказал он. — И нало-

жил ее не я.

Он сделал шаг в сторону, чтобы собравшиеся увидели, как

зеленоватые нити тянутся к пальцам Валера Дюпри.

— Признаться, мне это и в голову не пришло тогда, да и все

эти годы не приходило, — сказал профессор. — Что не делает

мне чести. А всего-то и случилось, что частный случай парадо-

кса Молье.

— Простите, господин Довилас, — подала голос Августа, —

но я все еще ничего не понимаю…

— О, это довольно банальная история, — улыбнулся вол-

шебник, небрежными жестами делая невидимыми все маги-

ческие нити. — Альбер Молье был оксерским лавочником и

вел отчаянную войну со своим конкурентом. Однажды его

соперник по торговле нанял мага, чтобы тот наслал на Аль-

бера порчу, о чем не позабыл поставить в известность саму

жертву. Вскоре у Альбера сдохла любимая лошадь, лавка поч-

ти перестала приносить прибыль, и он, позабыв о своей жад…

э-э-э… бережливости, обратился к хорошему волшебнику.

Тот проверил и обнаружил, что порча есть, но навел ее во все

не маг, нанятый конкурентом. Тот недостойный господин

был… как бы помягче выразиться… шарлатаном. Обладая от

природы слабеньким даром и нахватавшись чего-то по вер-

хам, он вполне мог пустить пыль в глаза, но ничего внятного

проделать не мог.

— Кроме порчи? — догадалась Валентина.

2 2 0

Елена Комарова , Юлия Луценко

— И даже на порчу его умения не хватило, — покачал го-

ловой профессор. — Магический поток рассеялся, едва задев

объект. — Он сделал паузу, словно обдумывая что-то. — Не

обязательно быть магом, чтобы навести порчу или проклятье, господа. Достаточно просто оказаться не в том месте не в то

время, зацепить остаток магического резонанса и оформить

его — собственным волевым решением. Как это сделал Альбер

Молье.

Валер Дюпри сидел ни жив, ни мертв. Конечно, легко мож-

но было бы опровергнуть все обвинения (хотя профессор как

раз ни в чем никого не обвинял) или заявить, что негодяй прос-

то не хочет выполнять своих обязательств… но в глубине души

граф прекрасно понимал, что Марк Довилас прав. А тогда по-

лучалось, что всему причиной — он сам? Ох… От одной мысли, что в одиночестве Эдвины повинен ее безмерно любящий отец, голова шла кругом.

— Папа, ты сам предназначил меня в жены профессору До-

виласу? — Молодая графиня удивленно вскинула брови. — Но

как?

— Я пообещал своему спасителю, что отдам ему то, что у

меня уже есть, но о чем я еще не знаю, — глухо ответил граф. —

А когда я приехал домой — мне сказали, что родилась ты. Я изо

всех сил гнал от себя эту мысль, все эти годы…

—

Сказок нужно меньше читать,

— язвительно сказал

Марк. — Если уж откровенно, то это могло быть что угодно.

Носовой платок. Посаженное в саду абрикосовое дерево. Коза!

С какой стати вы удумали, что дело будет касаться вашего ре-

бенка? Я что, похож на Хозяина Дубравы?

Граф как раз собирался ответить, когда в разговор вдруг вме-

шалась его кузина.

— Рискну предположить, что дело именно в нем. Сюжет этой

сказки так прочно укрепился в народном сознании, что мы все

стали жертвой Хозяина Дубравы.

— О да, — кивнул Марк. — Я неплохой маг, скажу без лож-

ной скромности, и одолеть меня сложно, а уж зачаровать, да

так, чтобы я не заметил… Поздравляю вас, ваше сиятельство, вы наложили на меня венец безбрачия!

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

2 2 1

Профессиональное хладнокровие оставило волшебника,

и он искренне расхохотался, смахивая выступившие от смеха

слезы.

— 47 —

Оксер

В этот утренний час в кофейне при гостинице было пусто. Офи-

циант, вежливо изогнувшись, разливал по чашкам ароматный

кофе, попутно рассказывая, что молоко свежайшее, булочки

только что от пекаря, а погода нынче ожидается солнечная и

теплая. Граф тонко улыбался куда-то в пространство, кивая го-

ловой в такт словам, Эдвина обводила пальцем контур кофей-

ной ложечки.

Наконец отец и дочь остались вдвоем.

Город просыпался. Чистильщики обуви раскладывали щетки